Географ глобус пропил

Вместе с Леночкой Анфимовой он состоял в звене барабанщиков и сейчас был в парадной форме – в отутюженных брюках, в белой нейлоновой рубашке с комсомольским значком и в пионерском галстуке.

– Рота, подъём! – крикнул он. – Линейка сейчас начнётся! Спички у кого есть?

Витька полез в карман и подал Колесникову коробок.

– Молодец, Витёк, подсекаешь, – похвалил Колесников.

– Оставь мне чибон, Вовтяй, – попросил Тухметдинов.

– Тухлый, не воняй, – сказал Колесников, закуривая.

Все уважительно смотрели, как Колесников курит.

– Гаснет, гадина. – Колесников достал изо рта сигарету и осмотрел её. – На. – Он бросил сигарету Тухметдинову. – А это что за порнография? – обрадовался Колесников, заметив спрятавшегося в угол отличника Сметанина. – Сметана? Хочешь, по стенке размажу?

В раздевалке все подобострастно рассмеялись.

Колесников, подобрав шапку-чуханку, подошёл к Сметанину и натянул её ему на голову.

– Как фашист, – сказал он. – Ну-ка, кричи: «Хайль Гитлер!»

Сметанин под шапкой молчал.

Колесников толкнул его в лоб, и Сметанин стукнулся затылком об стену. На щеках его блеснули слёзы. Колесников сдёрнул с него чуханку, достал из кармана ручку и, отодвинув волосы со лба Сметанина, нарисовал на нём свастику.

– Свинья!.. – вдруг крикнул Сметанин, отпихивая Колесникова.

– Зырь, пацаны, – отступая, сказал Колесников. – Сейчас изобьёт меня, как Тимур – Квакина!

Он тихонько ударил Сметанина в скулу, и тот заревел.

– Чухан чмошный, – сказал Колесников и пошёл к двери.

Он открыл дверь и задержался в проёме.

– Линейка начинается, мужики, – сказал он.

Классы многоголовым прямоугольником были выстроены вдоль стен спортзала. На стенах торчали баскетбольные корзины и шведские лестницы. На окнах от сквозняка тихо позванивали решётки. В белом свете облачного дня блестел крашеный пол. На нём сплетались и расплетались изогнутые линии волейбольной разметки. Там, где на стене красовалась мишень для метания мячиков из разноцветных концентрических кругов, висел портрет Брежнева.

Витька, как всегда, пробился в первый ряд, где оказывались одни девочки. Под портрет Брежнева из пионерской комнаты уже принесли специальную скамейку с дырками. В дырки вставлялись знамёна. Перед скамейкой стояли учителя и директриса.

Зашипели динамики, заиграла траурная музыка. Проигрыватель находился в каморке физруков. Дверь её приоткрылась, и оттуда выскользнул Дроздов.