И тогда она сделала то, чего он наверняка не ожидал: приблизилась к нему настолько, что расстояние между ними сократилось до фута, если не меньше.
Его дыхание участилось.
– Не делайте этого, Дафна.
Она тщетно пыталась подобрать какие-то шутливые слова, но они не шли на ум. Ее никто еще никогда не целовал, она не знала, как это делается, но хотела этого, и вот сейчас звала его стать первым.
Пальцы, державшие ее руку, ослабли, но он не отпустил ее, а, наоборот, потянул за собой и сошел с аллеи на газон, обогнув один из ровно подстриженных кустов, которыми так гордилась леди Троубридж.
Там он остановился, глядя прямо в лицо Дафне, прошептал ее имя, коснулся пальцем щеки.
Она смотрела на него расширившимися глазами, губы ее приоткрылись.
И то, что было неминуемо, случилось.
Глава 10
…Многих женщин погубил всего лишь один поцелуй…
«Светская хроника леди Уистлдаун», 14 мая 1813 годаДо последнего момента Саймон не предполагал, что осмелится поцеловать Дафну. Это вовсе не означало, что он не желал этого.
Где-то в дальнем углу сознания он убеждал себя, что согласился последовать за ней, взял за руку и, наконец, потянул за кусты лишь для того, чтобы как следует отчитать негодницу, объяснить, растолковать, что нельзя себя вести так легкомысленно, подчиняться сиюминутной прихоти, пренебрегать законами общества, к которому они принадлежат… Это может привести к серьезным последствиям для них обоих.
Но потом что-то произошло – скорее происходило уже раньше, – и он перестал думать о последствиях, забыл про опасения.
Он видел только ее глаза, ставшие такими огромными, сияющими даже в темноте, видел слегка приоткрывшийся рот и не мог отвести взгляда.
Его рука скользнула вверх по ее руке, туда, где перчатка открывала нежную кожу, а потом к плечу. Он прижал ее тело к своему – так, что между ними не стало просвета, но ему хотелось большего – чтобы она обвилась вокруг него, была сверху, снизу, в нем…
Саймон так хотел этого, что ему сделалось страшно."
"Он стиснул ее в объятиях, чтобы ощутить каждую клеточку ее тела, и, содрогнувшись от желания, застонал.
В этом примитивном звуке вожделение смешалось с чувством безысходности.
Она не будет принадлежать ему этой ночью, не будет принадлежать никогда, и нынешнее – первое – прикосновение станет последним, которое он запомнит на всю оставшуюся жизнь.
Шелк ее платья не скрывал линий тела, его руки скользили по гладкой материи… И потом – он сам не знает как, зачем – он отшатнулся от нее.
