Откашлявшись, он переспросил:
– Кто эти грозные «они», которыми ты меня так напугал?
– Скоро сам убедишься – матери!
Саймон пожал плечами.
– К сожалению, я не знал свою матушку. Но я не совсем понимаю…
– Скоро поймешь! Матери юных невест! Не женщины, но огнедышащие драконы! От них нигде не укроешься. И должен тебе признаться: моя родительница – одна из самых опасных.
– Боже мой, а я-то полагал, что самое опасное место – в джунглях Амазонки.
Энтони бросил на приятеля неодобрительный взгляд:
– Будет не до шуток, когда тебя стреножит одна из таких матрон вместе со своей тщедушной дочкой в белом наряде и принудит к бесконечному разговору о погоде, балах и лентах для волос.
Саймон усмехнулся:
– Если не ошибаюсь, за время моего отсутствия ты превратился в истинного великосветского шалопая? То есть, прости, джентльмена.
– Видит бог, я этого не хотел! Будь моя воля, я держался бы в ста милях от общества, избегал бы его как чумы. Но моя сестра в прошлом году начала выезжать в свет, и я просто обязан впрячься в эту колесницу.
– Ты говоришь о Дафне?
– Как, вы были знакомы?
– Нет, но сестра отправляла тебе письма, когда мы учились еще в школе, и я запомнил, что она родилась четвертой в семье, а значит, ее имя на «Д».
– Верно. Наш семейный метод давать имена детям. Эффективен при амнезии – не забудешь, как кого зовут.
Саймон рассмеялся:
– Ваше изобретение – самое крупное в Англии после паровой машины Уатта.
– Согласен, – скромно кивнул Энтони и, наклонившись к другу, сказал: – Мне пришла в голову смелая мысль: на этой неделе у нас состоится семейный обед – почему бы тебе не присоединиться к нам?
Брови Саймона слегка приподнялись.
– Ты же нарисовал страшную картину, пугая меня драконами в образе матерей и девиц на выданье, разве не так?
– Ну, мать я возьму на себя, не спущу с нее глаз, а насчет Дафны изволь не волноваться – она не из таких. Счастливое исключение, которое лишь подтверждает правило.
Тебе она наверняка понравится.
Глаза Саймона недоверчиво сузились: не играет ли с ним приятель? Не пытается ли заманить в ловушку?
Энтони угадал ход его мыслей и со смехом произнес:
– Господи, уж не подозреваешь ли ты, что я в сговоре с матушкой?
Саймон промолчал.
– Ты для Дафны совсем не подходишь, – продолжал Энтони.
– Почему это? – удивился Саймон.
– Слишком погружен в себя. Всегда был таким, насколько я помню.
