Разумеется, как можно больше об этом поместье, в котором мы, наверное, будем подолгу жить. Быть может, мы с вами попьем чаю в желтой гостиной? Мне она нравится, в ней солнечно и тепло. Я хотела бы даже превратить ее в свою собственную.
– Прежняя герцогиня, мать его светлости, тоже любила эту комнату.
Дафна на минуту задумалась, должна ли испытывать по этому поводу неловкость, и решила, что нет: просто ее вкус в чем-то совпадает со вкусом покойной матери Саймона. Что здесь такого?
– Я уделяла особое внимание этой комнате, – продолжала миссис Коулсон, – все прошедшие годы.
Примерно три года назад сменила обивку мебели. Ездила в Лондон, чтобы найти точно такую, какая была раньше.
– Как мило с вашей стороны, – одобрила Дафна, уже выходя вместе с экономкой из комнаты. – Прежний герцог, вероятно, очень любил жену, раз велел следить за комнатой, которая ей так нравилась.
Миссис Коулсон ответила после некоторой заминки:
– О нет, это было мое решение, миледи. Покойный герцог выдавал определенную сумму на поддержание дома, но, уверена, нынешний герцог одобрит, что сохранила в неизменном виде любимую комнату его матушки.
Миссис Коулсон отдала распоряжение сервировать чай в желтой гостиной и продолжила:
– Ваш супруг, миледи, никогда не видел ее, бедняжку. Ох какая это была страдалица! Как много болела! И все же решилась – герцог так этого хотел – родить еще одного ребенка. До этого все ее крошки умирали. Это были девочки, а хозяин хотел сына и требовал сына… – Она помолчала, видимо, отягощенная воспоминаниями.
– Знаете, я тогда не приглядывала за домом, а была горничной герцогини и компаньонкой. А моя дорогая матушка, царство ей небесное, служила у нее няней.
– О! – воскликнула Дафна. – Вы были достаточно близки с хозяйкой.
Она, конечно, знала, что зачастую аристократические семьи обслуживаются целыми поколениями слуг.
Миссис Коулсон сдержанно кивнула:
– Да, ее светлость делилась со мной многими своими радостями и горестями. Только радостей было совсем немного.
Они уже вошли в желтую гостиную, и Дафна, опустившись на солнечного цвета софу, сказала:
– Садитесь и вы, миссис Коулсон.
Та немного поколебалась, может ли позволить себе такую вольность, но все-таки присела и продолжила:
– Поверьте, смерть хозяйки разбила мне сердце. – Она виновато взглянула на Дафну. – Вы простите, что я так говорю?
– О, что вы, конечно, миссис Коулсон. – Ей хотелось как можно больше услышать об этой семье, особенно о детстве Саймона. – Пожалуйста, расскажите что-нибудь еще.
