– Но я не могу окончательно отринуть свет, ведь многие мои друзья за время моего отсутствия успели создать семьи и их жены начали устраивать вечера.
– На которые вас приглашают, и ваша преданность дружбе не позволяет вам отказаться?
Он кивнул.
– Так наберитесь мужества и откажите.
В его взгляде смешались гнев и восхищение.
– Мужья этих женщин, я уже сказал вам, мои хорошие друзья.
– И вы боитесь обидеть отказом их жен? Все-таки вы, наверное, довольно хороший человек.
– Сомневаюсь, – пробурчал он.
– Но ведь и не очень плохой?
Музыка умолкла, и Саймон медленно повел Дафну к братьям и матери, пытаясь по пути закончить – вернее, сформулировать – опасную мысль, посетившую его несколько минут назад.
– Я пытался объяснить вам, но так и не сумел, поскольку вы не дали мне возможности… И теперь сделаю еще одну попытку…
– Прошу вас, милорд, – милостиво разрешила она.
– Так вот, – произнес он резче, чем самому хотелось, – мы остановились на том, что я, как ни крути, должен появляться в лондонском свете.
– А это смерти подобно, – не удержалась Дафна.
Ему стоило большого усилия не крикнуть ей, чтобы перестала все его слова превращать в шутку. Хотя сам он был любителем делать так же.
– Вы, насколько я понимаю, – сказал он, – не больше меня жаждете светских удовольствий. Однако noblesse oblige[4], как говорят французы.
– Это так, – согласилась она.
Он поспешил продолжить:
– Полагаю, есть способ, с помощью которого я могу избавиться от слишком пристального внимания матроны Фезерингтон, а вы – от удушающей опеки вашей матушки.
Дафна с интересом взглянула на него и проговорила:
– Продолжайте!
– Итак… – Он остановился и, слегка наклонившись к спутнице, заговорщически произнес: – Мы заключаем с вами нечто вроде соглашения.
Саймон ожидал немедленной реакции: вскрика, хлопка в ладоши, хотя бы улыбки, – но девушка молча смотрела на него, и он не мог понять – то ли она считает его наглецом, то ли идиотом.
– Что вы думаете об этом? – не дождавшись ответа, спросил он."
"– Я подумала, – медленно проговорила Дафна, – что, вероятно, не напрасно меня предупреждали о вашем бурном прошлом.
С вами нужно быть предельно осторожной. Вам недостаточно, что за вечер вы уже не раз пугали меня своим поведением?
– Разве такое было?
Она снисходительно потрепала его по рукаву.
– Было, милорд. Но я простила вам, приписав все природной вспыльчивости.
Саймон растерянно уставился на нее, а затем произнес:
– Никогда раньше не испрашивал снисхождения женщин.
