— Что же мне помешает сделать что-нибудь?
— Твое благоразумие, — Осий вошел в тронный зал и пошел к своему кабинету.
Я покосился на него, но промолчал. Просто молча проследовал за ним. Ох уж эти мне приколы.
— Проходи, садись! — он пропустил меня вперед.
А вот и оно, до боли в заднице знакомое кресло, которое я занимал на всех совещаниях. Ладно, устроюсь в нем поудобнее — ловушек и подлянок я что-то не увидел ни обычным взором, ни Магическим.
— Что это за обвинение в государственной измене? — спросил я, пока Осий умащивал свою кавалерийскую задницу в уменьшенной копии трона.
— Или дворец перешел с благородных напитков на айзанскую дурь?
— Об этом — потом, — отмахнулся Осий. — А расскажи-ка мне про вашу последнюю миссию в деталях!
Ладно, хочешь про миссию? Будет тебе история. И почему мне кажется, что ты тянешь время?
Я пересказал ему все, что случилось с нами после выхода из Тарисо. Осий слушал со скучающим видом. Нет, точно тянет время. Правда, оживился, когда я ему рассказал про каменного истукана, найденного нами в трюме пиратского корабля — все равно узнает, я не сомневаюсь, что среди экипажа и даже нашей чертовой дюжины у него есть шпионы.
— То есть, вы все выполнили и вернулись с прибылью, несмотря на обвинение ваше с Нкечи? Кстати, а где она? Что-то я ее не вижу!
— В море, — сказал я чистую правду. — Зачем она нужна?
— Хотя бы как свидетель.
— Вон, там еще стоит Сид… Герцог ван Дендран. Можешь спросить у него.
— Вот только кому он верен? Короне или лично тебе? Не думай, что меня обманул твой так называемый арест.
— Корона и я — единое целое, — твердо сказал я.
И честно. В самом деле так оно и было.
— А помнишь, в детстве… — и брат пустился в детские воспоминания.
Вот только они страдали неточностями. У брата были такие пробелы в воспоминаниях… Стоп, никакие это не пробелы. Осий упорно симулировал потерю памяти, путал имена и даты, допускал мелкие неточности…
Да он меня проверяет, подумал я. Стандартный допрос на знание легенды. Пытается поймать на мелких несостыковках и нюансах, которые знали только мы с ним, а посторонние — нет.
Какой палец тогда порезала Ильга, да какого цвета были занавески в моей спальне, да как тогда к нам приехали друзья отца с малолетней дочерью… А, то была не дочь, а сын? Ну да, люлей он от меня огреб прямо во дворе замка. Не, цвет и форму ночного горшка не помню, хоть убей.
Хорошо, поиграй в свою непонятную игру. Только вот память Армана ван Осгенвея передалась мне полностью.
