Эрик смотрел, как она засыпала, и в этом тоже было что-то новое. Он никогда не спал вместе с женщинами: приходил, разделял удовольствие и уходил, – однако теперь ему нравилось ощущение теплого женского тела рядом. Да, хорошо – как она и сказала.
Спустя несколько часов он надел баньян, закутал Девину в простыню и отнес в ее спальню. Эрик позволил бы ей остаться до утра – и к черту слуг! – но не доверял самому себе. Ему уже сейчас хотелось снова взять ее, хотя он знал, что сейчас этого делать не следовало. Именно поэтому Эрик отнес ее подальше от себя – пока не забыл, что он все-таки джентльмен.
Она просыпалась медленно, с трудом привыкая к новым, совершенно непривычным ощущениям. Отголоски прошедшей ночи все еще воздействовали на ее чувства, а все тело словно пульсировало.
Когда же Девина открыла глаза, ей показалось, что она видела окружающий мир как будто сквозь тонкую кисейную сетку. И оказалось, что Брентворт сдержал слово – она находилась в собственной спальне.
А потом она вдруг почувствовала, что в комнате, кроме нее, еще кто-то есть.
Повернув голову, Девина увидела Брентворта, сидевшего в кресле и наблюдавшего за ней. Он был небрит. И в том же самом длинном баньяне. Заметив, что она проснулась, Брентворт подошел к ней и сел на край кровати.
– Мы займемся этим снова? – спросила Девина.
– Может быть, ночью, если захочешь. Но прямо сейчас тебе нужно встать и одеться, причем в свое самое лучшее платье.
– Мы к кому-то поедем?
– Только к священнику. Но когда люди женятся, принято выглядеть наилучшим образом.
Ей потребовалось некоторое время, чтобы осознать услышанное. Неужели в порыве страсти она что-то такое сказала?
– Я этого не помню… – проговорила она."
"– Дорогая, не делай вид, что ты ничего не понимала. Я уверен, ты прекрасно понимала, что если это все же произойдет, то я буду обязан на тебе жениться. Ты пришла ко мне вчера вечером, отдавая себе полный отчет в том, что это означало. Мне даже хватило здравого смысла спросить тебя напрямик, понимаешь ли ты это.
Так что умывайся, одевайся – и поедем на поиски старика. – Он наверняка уже встал. – В Шотландии все же есть кое-что приятное. Никаких предварительных оглашений, никаких брачных лицензий – ничего, кроме обмена обетами.
– Но я не соглашалась выходить за тебя замуж!
– Нет, милая, согласилась. Ты приняла решение, когда соблазнила меня прошедшей ночью. – Герцог наклонился, поцеловал ее и вышел из спальни.
Девина вздохнула и уставилась на закрывшуюся за ним дверь.
