Кофейню, где работала подавальщицей и где Норри до сих пор моет посуду. Ресторан, куда он меня пригласил на первое свидание. Внутрь меня, конечно, не пустят: одежда на мне скромная и словно кричит о том, что заплатить за ужин нечем, но хоть постою на крыльце или загляну в окна, чтобы увидеть столик, где мы в прошлый раз сидели. Заверну на ратушную площадь, сейчас пустынную и тихую.
Ноги несли меня сами. И как же я удивилась, когда обнаружила, что стою рядом с таверной, где в один из вечеров я трудилась горничной, а Рон — конюхом.
Платили неплохо — четыре медяшки в час, но и работали мы честно, не разгибая спины. Перед уходом повариха пригласила нас в зал, налила по стакану теплого молока и отрезала несколько ломтей горячего пышного хлеба. Очень вкусно! Мы с Роном устали и почти не разговаривали, но перекидывались взглядами, в которых было все: и поддержка, и улыбка, и теплота. Кольцо Лоера уже тогда пускало корни в моем сердце и в моей душе, но я еще не чувствовала этого.
Я не думала о фениксе, а просто радовалась уютному вечеру, заслуженному ужину и другу, который разделил его со мной.
Когда я оказалась рядом с таверной, я не ушла, наоборот, проскользнула внутрь, присела за дальний столик. Повариха вспомнила меня и принесла чашку бульона.
— Что-то давно вы к нам не приходили, — укорила она меня. — Нам такие работники всегда нужны. Как там молодой дракончик?
— Лучше всех, — буркнула я, потому что в тот момент сердилась на Рона и Норри.
— Поссорились! — сделала вывод добрая женщина. — Ничего, помиритесь.
Из таверны я все-таки решила идти на ратушную площадь. Если там все еще продают сахарную вату, я смогу купить: в кармане пара медяшек — как раз хватит. Она напомнит мне сладость поцелуя моего феникса.
Написала, и свело скулы от омерзения. А ведь я правда только и думала, что о его поцелуях, как любители дурманных зелий грезят о Зеленом Тумане. Лишь в те минуты, когда он находился рядом, я взлетала на вершины блаженства, а если оставалась одна, в сердце поселялась сосущая пустота, которую невозможно было заполнить ни книгами, ни общением с друзьями.
Мама бы сказала, что это нездоровое чувство и что настоящая любовь не замещает жизнь, а дополняет ее, что настоящая любовь никогда не опустошает, а только наполняет. Но мамы не было рядом. На руке пульсировало кольцо, и мне казалось, что мои чувства истинные.
