И вот о чем я тебя еще попрошу, подруга, ты больше нас не пугай!
Меня напугать сложно, но как вспомню, что ты лежишь на земле и твои светлые волосы перемешались с песком и травой, и Рон кричит этим своим драконьим голосом, от которого кровь вскипает в венах: «Нет, Рози! Нет!», и воздух искрится от разрядов молний, и пахнет грозой! Жутко! Рон хоть еще и неопытный целитель, но мэтр Орто его потом по плечу похлопал и говорит: «Молодчага, удержал!»
Ой, я, кажется, лишнего наболтала.
Поэтому я заканчиваю и отдаю тебе письмо.
Выдохни, Рози. Все позади! Вот тебе мой дружеский кусь!
Снежник. День десятый
Снежник. День десятый
Я будто очнулась от тяжелого сна и снова могу дышать полной грудью, радоваться, смеяться, учиться. Кто бы мог подумать, что маленькое кольцо на пальце обернется оковами похуже, чем кандалы на руках и ногах.
Меня выпустили из лечебного корпуса под честное слово, что я не стану волноваться, уставать и переохлаждаться. Я вернулась в нашу с Норри комнату.
К разбросанным на столе тетрадям и учебникам; к кровати, которая поначалу досаждала своим скрипом, а потом я так привыкла, что стала слышать в нем музыку; к медному чайничку, голубой толстостенной кружке — тем милым безделушкам, которые превращают безликое помещение в дом. Да, теперь это мой дом. Я обрадовалась даже оракулу, хотя в зеркало посмотрела с некоторой опаской и погрозила отражению пальцем. Отражение мило улыбнулось.
Теперь я наконец могу написать, что со мной случилось.
Я начала догадываться уже по недомолвкам Норри. У моей подруги много достоинств, но умение хранить секреты в их число не входит. Пожалуй, даже наоборот: хочешь, чтобы как можно больше студентов узнали твою тайну, — поделись ею с Нор.
Мне пришлось надавить на Рона, чтобы выведать правду. Он навестил меня седьмого утром перед занятиями, а я ему вместо приветствия:
— Как хорошо, что драконы не умеют врать!
— Почему? — насторожился он.
— Потому что я сейчас задам тебе вопрос, на который ты ответишь честно и прямо!
Рон несколько раз быстро моргнул, как всегда, когда мне удавалось застать его врасплох.
— Я что — умерла тогда? — выпалила я.
Рон вздохнул, присел на край кровати. Посмотрел на меня растерянно, но хитрить не стал.
— Ты не умерла, Розали, но твое сердце какое-то время не билось.
И хотя я ожидала услышать именно это, все равно в грудь будто забралась холодная рука, тронула душу ледяными пальцами.
