Ой, глу-упый! Сразу понятно, что младших братьев и сестер у него нет. Фруфи ведь не собачка, такие забавы детям не по душе.
— Стой, подожди! Так не надо! — пыталась я остановить Рона. — Ей не нравится!
Я видела, что Фруфи дует губы и краснеет от злости.
— Сейчас разревется!
Алик бы разревелся, да. Но Фруфи была грифоном. Воином по своей природе — могучим и опасным. Такие не станут рыдать, а силой возьмут то, что им причитается.
Фруфи издала громкий клекот и сменила ипостась. Вот в манеже стоит карапуз в ползунках, а вот, здрасьте, маленький, но злобный грифончик.
Тело льва, голова орла, на неуклюжих лапах прорезались острые будто лезвия когти, а на спине развернулись слабые, покрытые пухом крылышки. Такие не удержат…
Удержали!
Фруфи не то взлетела, не то подпрыгнула и повисла на шее Рона — тюкала его клювом и царапала. Отобрала погремушку и сбежала. Издалека раздавалось ее довольное урчание.
— Ну что за ребенок! — Я обернулась. — Рон, у тебя кровь!
Не зря говорят, что с драконом может потягаться силой только грифон.
Фруфи сумела поцарапать Рона. Совсем чуть-чуть, но все-таки. Он тронул шею, посмотрел на ладонь.
— Ерунда, заживет через полчаса.
— Давай залечу!
Я потянулась к нему, но вредный драконище отстранился.
— Говорю — ерунда! Пойдем искать малышку.
Я вспомнила о мисочке с едой, где лежала порезанная тонкими ломтиками телятина. Может, грифенок просто голодный и поэтому в плохом настроении?
Как показали оставшиеся два часа сорок минут — и каждая тянулась как вечность! — Фруфи не отличалась спокойным нравом.
И голодная, и сытая — а малышка в своей второй ипостаси расправилась с телятиной за пару мгновений — Фруфи хотела баловаться, скакать, играть, прятаться, кусаться, бегать.
Обличие она меняла стремительно. Вот по полу улепетывает толстенький карапуз в обрывках ползунков, а вот из-за угла на тебя кидается очаровательный, но когтистый грифончик.
Рон залечивал на мне царапины и укусы уже не глядя, ориентируясь по визгу.
Вообще мы старались держаться вместе, так легче организовать оборону. Я вся взмокла. Рон ерошил волосы. Фруфи хохотала и пищала от радости, что с ней так замечательно играют.
К концу вечера крылышки грифоши окрепли настолько, что малышка пробовала летать. Она поднималась под потолок и кружила там, как огромная моль. Вот только в отличие от безобидной бабочки приносила куда больше урона — сбила со шкафа коробки со шляпами. Отломала светильник. Сшибла гардину.
