Пока я гадала, что же сейчас произошло, по ту сторону пламени неожиданно воцарилась тишина, а затем люди Альберта, почему-то в меньшем количестве, стали вопить от ужаса. Они что-то кричали о банши* и просили неизвестного мне мага ускорить моё сожжение. Однако суматоха за стеной из огня резко превратилась в настоящий хаос.
Люди принялись по очереди вскрикивать, чтобы почти тут же затихать, уступая место крикам других. Я сжалась в комок, стремясь отсрочить соприкосновение с огнём, и вгляделась между пляшущими языками моей погибели.
Мне впервые удалось нормально рассмотреть нападавших и убедиться, что это люди Альберта — на каждом воине поверх кирасы красовалась гербовая накидка империи Валлиса.
Помимо обычных воинов на пригорке среди стволов деревьев стояла парочка магов в мантиях и лихорадочно швырялась заклинаниями в кого-то, кого мне не удавалось рассмотреть. Неясная тень двигалась слишком быстро для моего глаза, но её передвижение можно было отследить по оставленным за собой телам.
Кто бы это ни был, но он точно решил вырезать всех участников моего сожжения. Что не могло меня сейчас не радовать.
Под крики людей, треск пламени и гул собственного сердца я попыталась определить, не моя ли это нежить пришла на выручку. Магии в источнике совсем не осталось, однако мне удалось на миг ощутить три своих создания, вот только… они лишь спешно приближались сюда. А вот тот, кто сейчас разбирался с остатками немалого отряда Альберта, точно не был моей нежитью.
— А-а-а! — вскрикнула я, когда кольцо сжалось настолько, что смогло опалить мне руку сквозь рукавицу. Мысли вновь затопил ужас, и меня охватила паника. Теперь надеяться больше не на что — вскрикнул последний живой маг, но заклятье никуда не делось. Призванный огонь не собирался отступать, пока не исполнит то, зачем его вызвали.
Накрыв голову руками и зажмурившись, я эгоистично просила только об одном: чтобы всё прошло быстро. Хотя трудно было себя обманывать — мне прекрасно известно, что быстро не будет.
Но тут на меня кто-то вдруг налетел, укрывая тёмным облаком с головой, а потом крепко к себе прижал и потащил сквозь огонь, при этом ругаясь на смутно знакомом языке. Прижатая к опаляюще горячей — и почему-то обнаженной! — коже на груди, я щекой чувствовала бешеный пульс своего спасителя.
Всё произошло так быстро, что у меня перехватило дыхание, но когда оно вернулось, в нос больше не забивалась вонь дыма и гари.
