Он же первым вас сожрёт!
Несмотря на слова упыря я, без колебаний приблизившись к валуну, твёрдо посмотрела в чёрные провалы глаз — из-за тени, казалось, что их попросту нет в глазницах — и спокойно произнесла:
— Теперь он мне не опасен. Наконец наша связь стала работать правильно и отныне он один из вас. Так что, присмотришь за мной? — вновь спросила у гуля и тот, переводя взгляд от Бьерна к Шейту и обратно, осторожно кивнул, а затем бесшумно скрылся в лесу.
После такого маневра ревенант и упырь поняли: жажди гуль как раньше порвать создательницу, подарившую ему такую сомнительную жизнь, он бы тихо сделал это, пока оба были заняты изготовлением носилок.
Да и уже то, что он последовал за нами, и явно помогал в бою, говорило о его стабильности. Всё же хорошо, что я не уничтожила это создание и дала ему шанс.
— Бьерн, Шейт, — обратилась к нежити, смотрящей вслед гулю, — идите, а мне нужно здесь ненадолго задержаться.
— Вы что-то собираетесь сделать? — проницательно уточнил ревенант.
— Да, — подтвердила, а после холодно произнесла: — Хочу восполнить наши потери.
Вдаваться в подробности не стала и, оставив доставку раненого в поместье на своих слуг, просто зашагала в ту сторону, где завязался бой. Там должна валяться моя сумка, в суматохе слетевшая с седла, а в ней есть всё необходимое для кое-чего очень бесчеловечного. Но раз я уже на войне, то теперь все средства хороши.
Отмеряя шагами насколько далеко задать радиус, чтобы захватить всех полегших в этом бою, я оставалась подозрительно спокойна.
Кажется лимит эмоций на сегодня и на неделю, а то и на месяц вперёд был использован, что было очень кстати. К тому же подсчёт шагов стал чем-то вроде медитации позволившей отмести любые сожаления, а это необходимо сделать, если я хочу больше не быть какой-то недонекроманткой. Теперь нужно просто сделать, что требуется. И не оглядываться на моральные принципы.
Браслет на руке почти физически жёг кожу, будто взывая к моей совести. Забрала души, так оставь хотя бы тела в покое, однако такая роскошь в нынешней ситуации была не с руки.
Как мне ещё разом призвать столько нежити? Если я буду сомневаться и решу опять пойти сложным путём, то к моим воротам снова пригонят армию, а к тому времени я едва восполню утраченное. При этом придётся истребить всё живое вокруг. Так не пойдёт.
Используя витающие эманации смерти, я легко нашла место усекновения паучихи, чтобы с удивлением обнаружить: она ещё не обратилась в прах.
