От мыслей меня отвлёк голос, неожиданно громко пронёсшийся над людьми:"
"— К сожалению, герцогу и герцогине Шаттери пора нас покинуть! Дорогие гости, пожелаем же счастья высокородной чете и достойно проводим их!
Все дружно зааплодировали, отовсюду посыпались поздравления, и толпа позади неприятной старушки расступилась, образовав проход ведущий к огромным дверям. Женщина с трудом присела, склоняя увенчанную диадемой седую голову и так же отступила, освобождая путь.
Мой кавалер уверенно повёл меня на выход, а меня как обухом по голове ударила догадка, что мы и есть те самые герцог и герцогиня! Которые, выходит, ещё и молодожены! Ох, спаси меня тьма!
Так, погодите.
… Это получается, что мы сейчас к брачному ложу шествуем? Нет-нет-нет, мужчина хоть и мечта, но я же с ним даже парой фраз не перекинулась, да и понятия не имею, кто он и как его зовут. Вот это я попала, и хоть убей, вообще ничего не могу вспомнить, ни об этом месте, ни о себе…
Пока меня захлестывало паникой, мы быстро шагали по просторному коридору в бело-золотых цветах, всё больше удаляясь от шума голосов и музыки.
Точнее шагал, предположительно мой муж, а я пыталась поспевать за ним. Несколько раз я даже чуть не упала, запутавшись в шифоновой юбке, усеянной чем-то похожим на алмазную крошку — то-то платье казалось неподъемным — но это осталось без внимания.
Блондин просто игнорировал мои спотыкания. Он продолжал куда-то уверенно меня тащить, но стоило отдать ему должное: когда я споткнулась в пятый раз мужчина начал сокращать свой шаг, чтобы мне было проще поспевать.
Хотя, как оказалось, с выводами я поспешила…
Не проронив ни слова, мы пришли к какой-то массивной и вычурной арке. Та слегка завибрировала, заискрилась, рассыпая вокруг себя колючие вспышки, и ярко засияла при нашем приближении. Мне это не понравилось, потому я принялась упираться, когда мужчина повёл меня прямо в неё.
— А я всё думал, когда же проснётся моё маленькое чудовище, которое теперь мне придётся величать женой, — неожиданно озлобленно процедил мужчина, бросая на меня холодный взгляд.
И куда только подевался тот, кто совсем недавно так тепло мне улыбался?
— Этерия, — обращается вроде как ко мне недружелюбный блондин, — ты так долго сдерживала свои не всегда уместные порывы и я, было, обрадовался, понадеявшись, что мы сможем относительно спокойно пережить это взаимное унижение. Однако, похоже, твой дурной нрав навсегда останется с тобой.
