А тот, кому он меня сватал — его двоюродный брат герцог Шатерри, которого я ужасно боялась, но вот почему пока вспомнить не могла.
Император Валлиса смотрел на мою скрюченную фигуру с жалостью, но она была направлена не на меня, а на то, что он навсегда потерял такую некогда ценную фигуру с шахматной доски. Да, сомнений в его хладнокровии у меня не было.
Однако та я, из воспоминаний всё ещё глупо на что-то надеясь, принялась молить о снисхождении:"
"— Меня нельзя отдавать Вилэйту Шатерри, ведь Рихард был его другом, очень близким другом! Герцог не простит мне его смерть и заставит сожалеть о содеянном каждый день моего существования! — я из прошлого тяну хрупкие руки к мужчине, наделённому слишком большой властью, смотрю в его голубые глаза с невиданной преданностью, а затем пылко произношу: — Разве малым я пожертвовала ради тебя? Ради твоей Империи? Разве моя помощь настолько незначительна, что ты не проявишь ко мне милость? Отошли меня! Изгони! Но не отдавай в полное распоряжение этому озлобленному мужчине! Без магии я и так будто лишилась всех своих чувств и стала калекой! Прошу тебя, Альберт, не заставляй выходить за него, тем более на таких условиях… — Я стою на коленях, рыдаю и всё это не похоже на игру.
Уготовленная участь заставляет меня трястись от ужаса.
Император не спеша приближается ко мне и замирает в полушаге от своей скулящей собачонки — почему-то наблюдать эту картину мне было не по себе, словно ну не могла я вот так опуститься, и поэтому, видя чужие унижения, чувствовала ещё больший стыд…
Мужчина позволил ухватиться за край своего сюртука, а после предстал передо мной настоящим чудовищем.
Резкий удар ногой в живот стал ответом на мольбы — ужасаясь такой низости императора, я непроизвольно ахнула вместе со своей тенью из прошлого, скрутившейся в комок от боли.
Но жесткость на этом не закончилась. Левой рукой озлобленный мужчина вцепился в мои волосы, а правой отвесил сильную пощечину. Голову мотнуло, по кабинету разнёсся тихий вскрик, но я почему-то не подумала хоть как-то сопротивляться.
