Герцогство на краю

Оглянулась на Аса – глядит? Взмахнула рукой… и на бревне остался след когтей, какому позавидовал бы пещерный медведь. Ас присвистнул и, прищурившись, уставился на мою руку. Угу! Невидимые когти – хорошо! Правда, сил это потребовало больше, чем я рассчитывала, но и результат впечатлял.

Надо запомнить.

Пока подрумянивалась половина поросячьей туши, Бредли устроил нам с Асом нагоняй. В прямом смысле. То есть стал гонять по всей поляне. Аскани героически отбивался и отмахивался мечом, а я просто позорно пятилась к краю поляны, пока не споткнулась и не уселась задом на муравейник.

Борин отбросил со лба белую прядь, ехидно подмигнул:

– С завтрашнего утра тренировки по обычной программе. Разленились вы за эту неделю!

Ещё через час, налопавшись до состояния, когда двигаться уже не можешь, а веки слипаются сами собой, я устроилась рядом с Аскани, таращась в звёздное небо. Вот насколько же тут лучше, чем в замке!

«Знаешь, о чем я думаю?» – Ас чуть повернул голову ко мне.

«Знаю.

Как засунуть ладонь мне под рубаху и начать искать грудь, считая ребра между ключицами и пупком. Не найдешь! Селедкин киль, ага!» – засмеялась я.

«Ты преувеличиваешь. Точнее, преуменьшаешь, – фыркнул Аскани. – А тебе приятно, когда я так делаю?»

Я смутилась.

«Ас, а что вот там за звезда? Расскажи, ты же всё знаешь?»

Ас хмыкнул и послушно уставился в небо.

Глава 7

Пока мы неспешно ехали на север, и замок Сайгирн, и новый статус, и остальные заморочки вылетели у меня из головы, потому как их оттуда просто вышибли.

Лейтенант Бредли решил наверстать упущенное и с дозволения Росса гонял нас до упаду три раза в день по два-три часа – с утра, перед обедом и перед ужином. Вот говорят, рыжие – вредные. Но белобрысые ещё хуже! Даже лошади, и те уже смотрели на нас с сочувствием. А когда до лейтенанта дошло, что щиты позволяют лупить нас без членовредительства, тренировки превратились во что-то несусветное. Однажды закончилось тем, что, удирая от Бредли, я на ходу отрастила когти на руках и ногах и, бросив меч, с разбегу взлетела до середины толстой осины. И устроилась там в развилке. Меня обозвали росомахой и приказали слезть. Я помотала головой и ответила, что спущусь утром. Может быть. Обиды и упрямства добавлял факт, что я не рассчитала и, отращивая лезвия когтей на ступнях, пропорола хорошие сапоги. Они же дорогие! А чинить такое я не умею. Вот буду сидеть, пока хотя бы не успокоюсь.