Герой

Чего добру зря пропадать?

– Он что-нибудь совал себе в рот? – спросил я у гвардейцев, которые с недоумением опустили мертвеца.

– Нет, ваше высочество. Когда мы его схватили, он хотел заколоться, но успел только оцарапать себе грудь. Мы думали, что…

– Понятно, – перебил я. – Кто из отряда ранен?

– Шишка зацепило, и у Парра несколько порезов.

– Быстро их ко мне! – скомандовал я и кинулся к Ветерку.

Развязав сумку, я достал из нее флягу с лимэлем и бросился обратно. У Шишка оказалась глубокая рана на руке, а Парр получил две царапины на груди.

Обоих я заставил выпить по нескольку глотков лимэля, и спустя минуту на месте их ран не осталось и следа. Когда проверили оружие убитых людей, обнаружилось, что всего три болта были из черного металла, а остальные оказались вполне обычными, да и клинки убийц никакой черноты не показывали. Оставив нескольких парней в доме, мы спустились вниз, где уже собралась большая толпа, гомонящая на разные лады, обсуждая случившееся.

Когда мы подошли к лошадям, Шандар повернулся ко мне:

– Ваше высочество, мои бойцы сказали, что один из болтов предназначался мне…

– И что? – спросил я, поправляя сумки на Ветерке.

– Теперь я ваш вечный должник и хочу принести вам клятву верности! – торжественно сказал командир.

– Тьфу! – плюнул я на камни и прыгнул в седло.

А ведь все нормально складывалось. Мы с ним уже были в хороших приятельских отношениях, и тут такой выверт! Еще один должник на мою голову! Теперь мне даже слова лишнего нельзя сказать, потому что я даже не знаю, что у гномов положено делать в случае отказа.

Снежана ведь вообще покончить с собой пыталась, а про здешние обычаи я ни сном ни духом… И тут мое внимание привлек какой-то шум и встревоженные возгласы зевак. Оказалось, что это рухнула на мостовую та кобыла, в которую попал последний арбалетный болт. Немного подрыгав ногами, она затихла и замерла.

– Это еще что за номер? – удивился я, а потом похолодел.

Я вспомнил слова человека. «Как и ты»! Теперь и ежу понятно, что это он не просто грозился, что меня достанут его товарищи, а весьма недвусмысленно намекал, что и арбалетные болты также были отравлены.

Вот гады! Все предусмотрели!

– Ваше высочество? – повернулся ко мне взволнованный Шандар, мигом сообразив, в чем дело.

– Тихо! – сказал я и прислушался к своим ощущениям.

Вроде никакой боли я не чувствовал, слабости тоже не замечалось, да и если учесть, что лошадь откинула копыта только сейчас, то мне уже давно пора было окочуриться.