Герой

Следом в кабину запрыгнул Шандар, а последним зашел Дежин с лампой и скомандовал:

Шахтеры дружно начали крутить деревянный ворот с ручками, и кабинка с нами медленно стала опускаться в темноту. Движение было плавным, но все равно легкая кабина раскачивалась и иногда билась о стенку колодца, издавая при этом неприятный стук. Странная штука, но мне совсем не было страшно. Меня не пугало это погружение в неизвестность. Наоборот, когда я задумался над этим и прислушался к своим чувствам, то ощутил лишь умиротворение.

Оно было таким сильным, что я даже поневоле улыбнулся. Вот уж не думал, что мне так приятно будет находиться в шахте. Но тут же я ощутил страх, только явно не свой, и спросил Шандара:

– Ты чего трясешься?

– Никогда не любил темноту, – шепотом ответил гвардеец.

– Так чего же ты со мной поперся? Зачем было себя насиловать?

– Это мой долг, – ответил Шандар.

– Должник, твою мать, – пробормотал я.

Кабина была примитивной – деревянный каркас и перила до пояса. Я перегнулся через них и глянул вниз, но даже сейчас дна рассмотреть так и не смог: слепил свет лампы начальника.

Можно было бросить что-нибудь, чтобы по звуку определить расстояние, но ничего типа камешка с собой я не захватил, поэтому решил просто подождать. Ведь если бросить монетку, то начальник может меня не совсем так понять.

– А вы уже бывали в шахтах, ваше высочество? – спросил Дежин.

– Нет, впервые, – ответил я.

– Странно, – пробормотал начальник.

– В первый раз немногие могут сохранить хладнокровие, опускаясь так глубоко, а вам, как я вижу, происходящее даже нравится, – пояснил гном.

– Я и сам этому удивляюсь, – сказал я в ответ и снова улыбнулся, прислушавшись к себе.

Наконец кабина достигла дна. Мы вышли из нее и огляделись. Колодец заканчивался пещерой, из которой вели три хода. Дежин поманил нас в средний и по дороге стал рассказывать:

– Здесь залегает одна из последних относительно богатых жил, но работать тут совершенно невозможно, потому что весь свод может рухнуть в любой момент.

Вот смотрите, эти распорки тут всего четыре месяца, но на них уже появилась плесень. А эта крепь… Вот, поглядите. Скоро она должна просто треснуть пополам, потому что у нас нет материалов, чтобы распределить вес равномерно…

– Это здесь погибли шахтеры? – спросил я, ковыряя дерево пальцем.

Действительно, оно уже превращалось в труху.

– Нет, это случилось в другом штреке, а здесь отказываются работать даже самые смелые, и я их прекрасно понимаю.