Герцог-дьявол

Полагаю, карнизы, консоли пилястры помогли вору взобраться наверх.

Габриэль посмотрел в окно, открыл его и высунулся наружу, точно так же, как он это делал после первой ночи с Амандой. Он посмотрел на окно за узким проходом между домами, затем перевел взгляд на живую изгородь, где в ту ночь лежала темная шаль.

Что-то внутри у него перевернулось.

Он внимательно рассматривал дом сэра Малкольма. Мог ли человек взобраться по его стене, воспользовавшись только лепными украшениями и неровностями штукатурки? Спуститься, вероятно, да.

Но подняться?

И вновь Габриэль бросил взгляд на живую изгородь. Отойдя от окна, посмотрел на брата и почувствовал, что образ пастушки преследует его. Он услышал, как женщина в его объятиях, узнав, что Гарри уезжает, назначает свидание в другой части города.

– Извини, Гарри, но мне нужно кое-что посмотреть. Подожди меня, пожалуйста, в библиотеке.

Озадаченный, Гарри вышел. Габриэль выждал несколько минут, а затем последовал за ним, но двинулся в противоположном направлении – на третий этаж.

С этой стороны дома располагалось несколько комнат. Помещения для прислуги, как он заключил. Бо́льшая их часть пустовала из-за спартанских привычек брата.

Габриэль зашел в последнюю из комнат, отодвинул стол от подоконника и выглянул на улицу. Окно в гардеробную сэра Малкольма хорошо просматривалось за живой изгородью. Взглянув на живую изгородь недалеко от того места, где лежала шаль, он открыл окно, чтобы проверить, как высоко его можно поднять.

Во время их первой встречи Аманда была в брюках.

И ее нежелание открывать лицо вдруг обрело смысл.

Странное чувство пронзило его: сочетание слепой ярости с глубокой печалью.

Аманда сидела в своей комнатушке в ожидании рассвета. Застежка, завернутая в муслин и упакованная в картонную коробку, лежала перед ней на столе. Давящая тишина воцарилась вокруг.

Аманда подошла к камину и подбросила немного угля. Угольки вспыхнули, потом пламя уменьшилось. Она подвинула стул поближе к очагу.

Дрожь, которая донимала ее, была вызвана совсем не сыростью, хотя этот подвал оказался значительно хуже предыдущего.

Тем не менее владелец согласился сдать его всего на две недели. Возможно, он принял ее за шлюху. И неудивительно: множество таких женщин заполняли здешние улицы. Две из них квартировали прямо над Амандой.

Если бы она не была преступницей, то могла бы пойти на Бедфорд-сквер и заночевать в тех замечательных апартаментах, которые ей предложила миссис Галбрет.