Герцог-дьявол

Они проехали весь Мидлсекс и бо́льшую часть Беркшира и только с наступлением ночи остановились в гостинице. Поужинав в отдельной комнате, они прошли в номера, которые снял Лэнгфорд.

Аманда надела ночную рубашку и уже легла, когда вошел Габриэль, улегся рядом с ней и произнес:

– С момента нашего отъезда ты пребываешь в глубокой задумчивости. Надеюсь, ты не сердишься, что я утаил от тебя получение письма.

– Это был незначительный проступок, совершенный из благих побуждений. Я стала беспокоиться раньше, без особой причины.

– И продолжаешь волноваться сейчас?

Она села и обхватила колени руками.

– Не столько волнуюсь, сколько задаюсь вопросом. Я знала свою мать, только когда была совсем маленькой девочкой. Но я уже больше не ребенок. Что мы почувствуем, когда встретимся после столь долгой разлуки? Не будем ли мы совершенно чужими друг для друга?

– Не думаю, что такое возможно.

– Напротив, я боюсь именно этого. Я ведь совсем не похожа на ту девчушку, которую она знала. И она, наверное, очень изменилась.

– Единственный схожий опыт, который у меня был, имел отношение к Страттону. Он уезжал на пять лет, потом вернулся. Вначале между нами возникла некоторая неловкость, но вскоре все прошло. Воспоминания быстро возвращаются. Былые связи тоже. Даже если она сильно изменилась, это не будет иметь большого значения.

Аманда опустила подбородок на колени.

– Вряд ли она сильно изменилась. Ну, конечно, волосы ее поседели, возможно, она стала более грузной, но…

– Но ведь она все еще будет воровкой.

– Однако ты ведь не знаешь этого наверняка. Нынешнее ее положение может быть следствием очень давнего преступления.

Габриэль не мог поверить, что ему придется защищать эту неизвестную ему женщину, но, с другой стороны, ему хотелось приободрить Аманду.

– Ты ведь сам этому не веришь, – возразила она. – Ты говорил, что матушке тоже придется покинуть Англию. И у тебя даже возникала мысль, что она может состоять в сговоре с тем человеком.

– Я только спросил, возможно ли такое.

– И я сказала, что нет.

А теперь я должна признать: да, очень даже возможно. В глубине души я спрашивала себя: а что, если она не пленница, а соучастница? И только ее попытка подсказать их местонахождение убедила меня в обратном. Но, с другой стороны, она рассказала шантажисту обо мне. Ведь ничего бы не случилось, если бы она не распускала язык.

– Тогда мне следует быть ей благодарным, так как в противном случае я никогда бы тебя не встретил.

Отрешенность исчезла из взгляда Аманды.