Герцог-дьявол

Оно напоминает мне, что…

– Что вы лорд и джентльмен? Я понимаю, как вам не хочется вспоминать сейчас о втором обстоятельстве.

Было видно, как он напрягся и дернул головой при ее словах.

– Вам лучше было бы оскорбить мой титул, чем намекать на то, на что сейчас намекнули, дорогая незнакомка. Мне очень трудно общаться с вами, не зная вашего имени. Придется самому дать вам имя, чтобы как-то к вам обращаться. Гммм. По какой-то причине мне кажется, вам подойдет имя, начинающееся с «А»: Анна, Анита, Алиса, Аманда…

– Алиса – прекрасное имя, – поспешно прервала она его, когда он остановился на последнем имени.

– Ну что ж, пусть будет Алиса. Почему вы считаете уместным напомнить, что я джентльмен, Алиса? Мне кажется, до сих пор я демонстрировал вполне достойное поведение.

– Ни одна женщина, которую незнакомый мужчина завлек на ночную встречу, не может доверять ему как джентльмену.

На сей раз ее слова вызвали у него улыбку.

– Со мной вам ничто не угрожает, Алиса.

– Вы даете слово? Вы даете слово джентльмена, что мне здесь ничто не угрожает?

Улыбка исчезла с его лица.

Он отвел взгляд. Он почувствовал легкое раздражение, как будто был мальчишкой, задумавшим новую шалость, которую ему помешали совершить.

– Я обещаю, что здесь не произойдет ничего такого, чего вы сами бы не пожелали.

– Это меня не совсем устраивает. Обещайте, что вы не будете стараться подчинить меня. Что вы не будете… не будете…

– Подвергать вас опасности забеременеть от меня? – Он подобрал слова за нее.

Это было слишком откровенно сказано, но она промолчала.

– Даю слово джентльмена. Конечно, если вы меня не попросите об этом.

– Нет. Даже если попрошу.

Он выпил немного вина, как будто задумавшись над ее словами.

Черт возьми! Неужели она и в самом деле полагает, что он будет сопротивляться, если она станет умолять его овладеть ею? Для настоящего мужчины такое противоестественно.

В призрачном свете луны она была очаровательна. Красные губы выделялись особенно ярко, а в ее темных глазах появлялись таинственные искорки.

Брюки соблазнительно облегали бедра. И наперекор ее желанию материя рубашки более чем красноречиво намекала на округлость грудей. Он представил ее груди обнаженными, ноги – широко раздвинутыми, и ее, умоляющую его поскорее идти к тому завершению, к которому они оба стремились.

Она была вовсе не глупа, но причина ее осторожности не сводилась только к страху перед ним. Она не до конца доверяла самой себе.