Герцог-дьявол

Раз сэр Малкольм в деревне, повара нет. Если нет повара, слуг всего несколько человек.

Она не верила, что экономка разрешит ей войти, но попробовать стоило. В таком случае ее задача сильно упрощалась. Отвлечь на две минуты – и готово.

Она осмотрела саму дверь. Массив дерева, и, судя по петлям, открывается она внутрь. Заперта на три замка. Ее не удивила бы еще и щеколда. Сэр Малкольм не рисковал: наверняка знал, что такой дом, да еще расположенный не в столь элитарном районе, как Мейфэр, может привлечь воров.

Проникнуть внутрь нелегко.

Значит, ей придется идти непростым путем.

Девушка вернулась в проход. На этот раз, медленно двигаясь по нему, она осматривала кирпичный дом по соседству.

– Думаю, тебе нет смысла уезжать из города прямо сейчас, – убеждал Габриэль, глядя, как Гарри складывает в чемодан рубашки, словно у него нет камердинера.

Впрочем, камердинера нет, но есть слуга, способный собрать вещи господина, только он занят другими делами.

– Не вижу, зачем мне оставаться, – пробурчал Гарри.

– Ты слишком быстро готов уступить, признать поражение.

Гарри выпрямился и уставился скорее на чемодан, чем на брата.

– Вчера вечером я видел, как она в глубине театральной ложи целует другого мужчину.

– Тогда поговори с ней. После того как ты столько времени за ней ухаживал…

– Эмилия, видимо, не считала это ухаживаниями, – с горечью произнес он. – Я должен был знать, что после свадьбы ее сестры это произойдет. Стоит начаться сезону… Действительно, знал. Чувствовал в глубине души.

Мне лучше уехать. Не хочу быть одним из тех отвергнутых женихов, что сидят в уголке гостиной, томные и несчастные.

Габриэль не сдержал улыбки. Даже в самом лучшем расположении духа Гарри немного томный и несчастный. Виной тому скорее серьезный созерцательный характер, а не физические качества.

Внешне они похожи. У Гарри такие же синие глаза и темные волосы, подбородок и рот. Гарри на дюйм ниже его, но выше большинства.

Разница между ними десять лет. Гарри родился поздно, когда отец и мать уже потеряли надежду… А кроме внешности общего у них мало.

Едва научившись читать, Гарри запоем глотал книги. Ни соблазны Лондона, ни женщины, за редким исключением, его не прельщали.

Несмотря на всю рисовку, Габриэль понимал: брат страдает от безумной неразделенной любви. Глядя на него, он вспоминал собственную юность, которой был знаком этот огонь. Он горел в груди и сжигал сердце.

Гарри потянулся за новой стопкой одежды и замер. Нацепил на нос очки.