Герцог-дьявол

Если бы только…

Она ласково провела рукой по лицу герцога, осторожно, так чтобы не проснулся, после чего высвободилась из объятий.

Восход солнца разбудил его, а не Майлза. Первые бледные лучи проникали в окно.

Габриэль взглянул на потолок, потом на ковер, где лежал. Воспоминания о прошедшей ночи нахлынули на него. Он повернулся с улыбкой туда, где ожидал увидеть спящую женщину.

Яркий луч солнца освещал ковер. В его свете сверкал драгоценный камень. На том месте, где должна была лежать Алиса, покоился медальон.

Габриэль уставился на него, затем встал, оглядел библиотеку, теперь лишенную любых признаков ее присутствия. Возможно, все это ему приснилось.

Он поднял медальон, сунул в карман и грубо выругался.

Дамы занимались планированием нового номера «Парнаса», в то время, как Аманда работала со счетами журнала в библиотеке клуба и беззастенчиво подслушивала их болтовню. И еще больше навострила уши, когда разговор перешел на темы, касавшиеся жизни высшего общества. Ни одну из упоминавшихся в разговоре персон она не знала, но тем не менее с удовольствием внимала светским сплетням.

Примерно через полчаса в разговоре вспыли и известные ей имена.

– Говорят, что билль о реформе уголовных наказаний находит все бо́льшую поддержку в палате лордов, – заметила леди Фарнсуорт.

– Я совсем не удивлена, – отозвалась миссис Галбрет. – Им занялся Брентворт. Когда за биллем стоит такое имя, конечно, он вызовет значительно большее внимание.

– Не будем забывать, что не он автор билля, – с многозначительной улыбкой напомнила леди Фарнсуорт, – а один из его старых друзей.

Говорят, наиболее горячо в поддержку законопроекта высказывался Лэнгфорд.

– Возможно, вам не стоит себе одной приписывать заслугу в той горячности, с какой Лэнгфорд защищал этот документ, ведь ваша статья вышла почти год назад.

При упоминании Лэнгфорда Аманда смутилась и низко склонилась над столом, чтобы никто не заметил краски на ее лице.

События, произошедшего четыре дня назад, все еще живо волновали ее.

Как бы она ни ругала себя, единственное сожаление, пробудившееся у нее в душе, было от того, что ей больше никогда не придется испытать такой близости. Воспоминания то и дело всплывали у нее в памяти, вызывая сложный комплекс эмоций.

– Существуют совершенно определенные свидетельства того, что он принял мои слова близко к сердцу. И много свидетельств. Он определенно узнал себя. И сделал неоднозначные выводы.

– Полностью согласна.