Герцог на счастье

 — Ты хотела меня убить, Селести, и избавиться от собственного дяди.

— Я?! Я хотела тебя спасти! Не дать совершить глупость… Я не успела спасти короля…

— Погоди! — Кеннет, до этого молча сидевший в другом кресле, опустился на корточки рядом с Селестиной, из последних сил борющейся с рыданиями. — Милая, с чего ты решила, что надо спасать короля? Кто тебе это сказал?

Со вторым вопросом муж, конечно, поспешил. Но привычные заботливые интонации, ласковые слова и протянутый носовой платок сделали свое дело. Девчонка почувствовала, что рядом с ней есть защитник.

Ее не оставят на растерзание злобному монстру, в которого неожиданно превратилась тихая и робкая Оливия.

— Меня предупредили, что ты… что ты захочешь убить короля… и что я должна следить за тобой… и постоянно проверять артефакт… И они были правы, ты… артефакт… желтым!

Я уже было открыла рот, чтобы выдать про дальтонизм и тупизм у некоторых влюбленных личностей, но Кеннет меня опередил, незаметно для Селестины погладив по коленке.

— Милая, каким цветом должен светить мой артефакт?

Девчонка гордо расправила плечи, нахмурилась, потом растерянно захлопала большущими темно-синими, как у дяди, глазами и виновато ахнула.

А потом проговорила заученную фразу тем особенным голосом, каким вещают зазубрившие весь учебник отличницы:

— Ровным фиолетовым светом. Это родовой цвет траура герцогов Майбаров…

— Именно, милая. А какой цвет видела ты?

— Желтый… Дядя! Прости… Я… Не понимаю, что на меня нашло!

Селестина наконец-то дала волю чувствам, подскочила, шлепнулась на ковер возле кресла и разрыдалась как девчонка, уткнувшись в грудь Кеннету.

Тихо, чтобы не прерывать семейную идиллию, я выскользнула из кабинета и вытерла вспотевший от напряжения лоб. Пальцы до сих пор были белыми от усилий, с которыми я сжимала подлокотник кресла, сдерживаясь, чтобы не вмешаться. Нет, в целом свой первый допрос Кен провел успешно. Но как же тяжело наблюдать за работой дилетанта и волноваться, как бы он не завалил все дело…

Тут дверь приоткрылась, и в коридор вышел Кеннет.

Сначала он поцеловал меня, не страстно, как обычно, а нежно, благодаря за возвращение блудной племянницы. А потом подтолкнул в сторону кабинета:

— Селестина хочет с тобой поговорить. Будь с ней помягче, пожалуйста…

— Куда я денусь. — На меня в который раз навалилась усталость. Что за безобразие, это молодое тело, оно должно скакать кобылкой, а не ныть про подушку и одеялко! Или нервы Оливии не выдерживают постоянного стресса? Непорядок.