Герцог на счастье

Бонд с недовольным видом подлил туда еще воды из пузатой бутылки, очень похожей на термос. Чашкой, кстати, служила его крышка.

— Еще бы у меня были ответы. — Вздохнув, я сразу выпила все до дна. Вода была удивительно свежая и приятная на вкус. — Но опасность я осознаю.

Как и то, насколько же мне повезло, что сам уполномоченный королевской канцелярии ведет слежку за лордом Робертом. А я, тупица, не учла такой важный момент. Хотя брат даже рассказывал мне, что старину Бурштейна вызывали в королевскую канцелярию побеседовать о подозрительном поведении управляющего герцога Майбара.

— Но понятия не имею, кто на меня напал и что со мной собирались сделать. Подозреваю — ничего хорошего. Кстати, что будет, если жена помилованного преступника исчезнет или умрет?

— Вы о себе? — с подозрением покосился на меня Бонд. — Зависит от того, успели ли вы обвенчаться и консумировать брак.

Я быстро прокрутила в голове факты: Селестина уверена, что Оливия все еще девственница, и венчания не было.

Вот тут действительно косяк… О котором знает и Роберт.

Мужчина посмотрел на меня как на последнюю идиотку. Разве что пальцем у виска не покрутил — мол, дура, кто ж тебе мешал?

— Среди приближенных к королевской семье есть лица, жаждущие справедливого возмездия и недовольные сложившейся ситуацией. Но они скорее попытались бы свершить самосуд над вашим мужем, а не над вами, — рассуждал он вполне здраво, конечно.

— Но напали именно на меня, и не для ограбления!

Я разжала ладонь, в которой все еще слабо светилось подслушивающее плетение.

Оно больше не могло передать звуков из дома лорда Роберта, но зато сумело воспроизвести сказанное ранее. Как маленький диктофон.

Мы с Бондом внимательно прослушали запись. Потом по знаку мужчины я запустила ее еще раз. После третьего проигрывания он выпрямился и потер указательным пальцем между бровей.

— Возможно, это как раз преданный короне гражданин, который хочет наказать преступника, ускользнувшего от правосудия, — с сомнением произнес Бонд и процитировал: — «Самого Майбара не трогай, он должен сдохнуть одиноким и опозоренным».

 — Однако, еще немного похмурившись, признал: — Правда, методы борьбы за справедливость у него противозаконные.

Я мысленно вздохнула. Вот она, изнанка профессионализма. Очевидно, чрезвычайным уполномоченным Бонд стал не за красивые глаза, а за умную голову. Поэтому просто так он мне, конечно, не поверит. Но, надеюсь, рассмотрит все версии.