Герцог на счастье

 — И возможно, отравление вашей кормилицы было следствием неуемного любопытства вашей жены, — эта фраза предназначалась уже Кеннету.

Про отравление, кстати, мы никому не рассказывали, однако господин уполномоченный королевской канцелярии сам страдал неуемным любопытством.

— И теперь они кинутся менять артефакт, — вернула я разговор в исходную точку. — Поэтому надо торопиться, сработать на опережение, изъять его первыми…

— С-сударыня! Кража улик — должностное преступление, и я пока к нему не готов! — тут же возмутился Далтон.

— А просто вернуть артефакт владельцу? — попытался предложить выход Кеннет.

— Э-это улика! — помотал головой Бонд. — Им совершено покушение… Мне надо подумать!

— Думайте, только недолго, — вздохнула я. — А пока думаете, охраняйте склад с уликами втрое бдительнее. Это ведь возможно?

Мне хмуро кивнули в ответ. Затем мужчины обменялись рукопожатиями (хороший знак!). И господин королевский уполномоченный заторопился на выход, бормоча при этом под нос что-то вроде: «И почему следователь не уточнял про цветовую гамму мерцания? И цель… Ошибиться невозможно.

Я устало улыбнулась. Дальнейшие выводы Далтон сделает без меня. Он умный мужик и опытный следователь.

Сам поймет, что покушение изначально задумывалось не на короля, а на наследника. И тогда, по бессмертному правилу «ищи, кому выгодно», на первое место выходит ее величество. Прекрасная княжна и не менее прекрасная интриганка.

Король, само собой, ни о чем даже не догадывается.

Но добраться до больного короля можно только через королеву, которая правит от его имени. И этого не сможет сделать даже самый главный королевский уполномоченный. Приходится рассчитывать только на себя.

Новое мучительно тягучее испытание бездействием прервалось лишь утром. Во время завтрака в столовую буквально вбежал брат Оливии.

Увидев сидящую с нами Селестину, Винсент сделал глубокий вдох, плюхнулся на подставленный Ховардом стул и залпом опустошил кружку с кофе.

— Приятного всем аппетита, мне пора в академию. — И до этого не слишком-то радостная, Селестина помрачнела еще больше.

Я даже на секунду ощутила что-то типа неудобства. Выгоняем ребенка в дождь практически из собственного дома, но неожиданно проснувшийся материнский инстинкт был задушен в зародыше.