Герцог на счастье

До сих пор все оставалось зыбко, непонятно, опасно. Во всяком случае, вчера новости от лекаря нас не обрадовали. Может, сегодня будет иначе?

Кеннет уже пообщался с Бондом, но мне не успел пересказать, о чем они там разговаривали по зеркальной раскладушке. Да-да! У моего мужа теперь имелся свой личный мобильный артефакт.

У меня такого же пока еще не было, но Джонас твердо пообещал: скоро появится.

Переговорные устройства — новомодная, почти секретная и редкая разработка в стадии тестирования. И мой друг детства вписался в проект чуть ли не волонтером, чтобы обеспечить нам места среди «тестировщиков».

— «Состояние его высочества нестабильно» — вот что он говорит, — недовольно процедил Кеннет. — И что на полное восстановление потребуется еще несколько недель, так как разум слишком долго находился в… отключенном состоянии.

Несколько недель. М-да. Жаль, что наши недели все уже истекли. Сегодня был тридцатый день с того момента, как я утащила Кеннета с виселицы. И тянуть дольше мы не могли. Завтра наверняка заявятся королевские гвардейцы и попробуют отменить помилование, так как мы не выполнили условия.

Почему мы тянули до последнего? Все просто. Отвлекали внимание от принца, надеясь, что он вот-вот очнется. Тыкались по очереди во все близлежащие храмы. Демонстрировали отчаяние и попытки покинуть город. Нам успешно мешали и проникались нашей обреченностью. Причем настолько успешно, что из людей королевы возле покоев его высочества остался всего один соглядатай. Чисто на всякий случай, как я поняла.

А у принца полным ходом шел курс магического восстановления. Но об этом не сообщили даже отцу.

Ведь чтобы обвинить королеву, надо предъявить слабому сердцем монарху адекватного здорового сына. Просто, учитывая все переживания, свалившиеся на бедного короля, он мог не вынести столь сильного двойного потрясения. И тогда не совсем еще излечившийся принц оказался бы в заботливых руках мачехи. А уж она бы подсуетилась и помогла ему отойти в мир иной вслед за отцом, причем, скорее всего, уже без всякой магии.

Очень кстати сегодня был какой-то большой религиозный праздник. Поэтому мы решили нагло поехать в главный столичный храм и потребовать нас обвенчать в присутствии кучи благородных свидетелей.

Этот «последний жест отчаяния» хорошо вписался в дымовую завесу вокруг его высочества. Да и нам не смогут без причины отказать на глазах у толпы.

— Ты сделал все, что мог, — в который раз произнесла я. — И продолжаешь делать. У нас все получится.