Герцог на счастье

 — Живой?!

На пороге воздвигнулся худющий и длиннющий парень в сером клетчатом костюме и странных очках — тонкая золотая оправа, цепочка за уши, одно стекло прозрачное, другое непроницаемо-черное. На голове у него красовался потрясающий цилиндр, графитово-глянцевый, инкрустированный шестеренками из миниатюрных человеческих костей.

Больше всего друг Кена был похож на стимпанковского Паганеля. И прибор, что он выхватил из кармана, тоже смахивал на магомеханическую помесь бинокля и стетоскопа.

На меня он даже не глянул, с порога рванул через всю комнату к кровати и вцепился в болящего обеими руками.

Словно хотел пощупать — действительно тот материален или только приснился?

Герцог на него закашлялся, причем так экспрессивно, что Де Бар почти мгновенно опомнился.

— Да-да, друг мой! — торопливо сверкнул он черным стеклом в очках и протер его неизвестно откуда вытащенной замшевой тряпочкой. — Сейчас. Сейчас… Сей… С-с-с… скоты!

Как интересно. На зря я заподозрила, что его окуляры вовсе не просты. Кажется, черное стекло — что-то вроде местного рентгена.

Потому что «Паганель» в цилиндре прищурил тот глаз, который был за прозрачным стеклом, и сканировал лежащего Кена непрозрачным. И ругался. Здорово ругался, наш человек!

Только муж, поморщившись, дотянулся и дернул друга за пиджак. А потом повел подбородком в мою сторону, напоминая, что мужчины в комнате не одни.

— Ах да, — опомнился Де Бар. Надо, кстати, узнать, как его имя. — Простите, сударыня. Вы ведь…

— С сегодняшнего дня герцогиня Майбар, — кивнула я.

 — Не буду вам мешать, господа. Посижу за ширмой, вдруг вам понадобится помощь.

И сама скользнула за расписной шелк — зачем в спальне герцога притаилась эта красивая штуковина явно в азиатском стиле, неизвестно, но сейчас пригодилась. Я подвинула ее к окну, туда же отправился стул. Совсем выходить из комнаты мне не хотелось. Что-то удерживало.

Мужчины как-то странно переглянулись, пока я двигала мебель. Только после этого до меня вдруг дошло: не стоило делать это самой. Наверняка нежная леди из здешних аристократов будет ждать, пока все удобства ей обеспечат кавалеры.

А я по старой привычке самостоятельность проявляю… ну да ладно, поздно об этом жалеть.

Сначала за ширмой, где остались мужчины, было слышно только сиплое дыхание герцога и какие-то невнятные хмыки и мычания его друга. Потом последний вдруг натурально зарычал.

Я не выдержала. Ширма была сделана из резных деревянных рам, затянутых расписным шелком и соединенных медными петлями.