Герцог на счастье

Кеннет сам справился, да так выразительно и громко, словно с его голосом никаких проблем никогда и не было.

— Дядя?! — Кажется, еще секунда — и незваная гостья хлопнется в обморок. Не знаю, от чего раньше — от увиденного или от услышанного.

— Нет, кролики на полянке, — это уже я не удержалась. — А кого ты еще хотела здесь застать?!

И, не став скрывать неудовольствия, проворчала:

— Тебя не учили, что врываться в чужую супружескую спальню неприлично?

— Оли…вия… — Селестина прижала обе ладони к алым щекам и жалобно заморгала.

 — Но ты… ты же… как ты можешь?!

— Могу что? — От удивления я чуть не ляпнула «с мужем спать?», но вовремя вспомнила, что вообще-то приличная девушка в патриархальном средневековом обществе. Пока еще девушка… — Консумировать брак?

— К-консумировать?! — Голос Селестины совсем ушел в писк.

— Выйди вон! — достаточно резко и строго приказал Кеннет. — Сейчас же.

Кажется, он никогда не разговаривал с племянницей в таком тоне. Во всяком случае, Оливия не помнила.

И племянница, судя по ее расширившимся глазам и намокшим ресницам, тоже. Но слезы и всхлипывания не помогли, пришлось выметаться, пока дядя не встал и не вывел собственноручно.

— Надо, наверное, за ней дверь запереть, — предположила я, откинувшись на подушку. — Но мне лень. Все настроение сбила.

— Надо, — согласился герцог, вздохнул, встал, продефилировал в одних подштанниках до двери и щелкнул замком.

«Мужик сказал, мужик сделал, идеальный вариант!» — хихикнула я про себя.

Вернувшись, Кен устроился рядом, подоткнув вокруг нас одеяло.

Посмотрел на меня искоса и игриво подмигнул, шевельнув бровями:

— Что ж, учтем на будущее.

Естественно, он не собирался сдаваться. Мужчину, настроенного на секс, сложно сбить с намеченной цели, но на его настойчивый нежный поцелуй я ответила мягко, без прежнего жара.

Так что Кеннет отстранился, внимательно посмотрел мне в глаза и просто лег рядом на спину, задумчиво глядя в потолок.

— Будем спать или поговорим? — спросила я.

Раз уж консумацию нам обломали, можно было воспользоваться возникшей близостью и поговорить по душам.

— Что ты хочешь услышать? — с интересом покосился на меня Кен. — На женщину, которой хочется песен о своей неотразимости, ты не похожа.

— Неотразимость подождет, — согласно кивнула я, улыбнувшись. — Я бы хотела услышать, что ты помнишь о том вечере. И что обо всем этом думаешь.

— Думаю, что меня лихо подставили, — спустя недолгую паузу признался Кен.