Враги передо мной были по большей части в кожаных доспехах, которые мой клинок рассекал сравнительно легко. Я сильно не вкладывался. Пижонить, рассекая тела на две части, было незачем. Наносил короткие удары сверху вниз и направо, ломая правую ключицу, после чего раненый ронял оружие — спату или топор. Иногда колол в лицо или правую часть туловища, не прикрытую щитом. Удар — толкнул щитом раненого — сделал шаг-два вперед, наступив на шевелящееся тело — укол…
Мы вклинились во вражеский отряд достаточно глубоко, когда толпа впереди начала быстро разрежаться, словно большой ком земли разбивали на мелкие части мощной струей воды.
Я нанес еще несколько ударов, в основном в спины удирающих врагов, и увидел впереди справа плотную стену щитов легионеров и их напряженные глаза между верхней кромкой щита и нижней кромкой шлема. Эта стена медленно и уверенно двигалась на меня. Чтобы случайно не попасть под раздачу от своих, развернулся и почти так же быстро, как удирающие враги, умотал с пути десятого легиона.
Дальше смотрел, как легионеры шагают по убитым и раненым, как заходят в реку, как всадники одиннадцатого легиона колют и рубят врагов, преодолевавших ее. В воде двигаешься медленнее, маневрировать тяжело, поэтому мало кто добирался до противоположного берега. Чистая, прозрачная вода стала мутной от крови и поднятого со дна ила.
Правее нас девятый легион тоже начал пересекать реку. Одиннадцатый и восьмой в центре пусть медленнее, но все же темнили врагов к реке. Сложнее было на нашем правом фланге, где сражались седьмой и двенадцатый легионы.
Рубилово там шло отменное. Скорее всего, с той стороны атакуют нервии. Я подумал, что продержатся они не долго и побегут вслед за своими союзниками, что сражение уже выиграно, когда услышал крики в каструме, точнее, на том месте, где он будет, когда и если закончат работы. Туда ворвался большой отряд нервиев и принялся уничтожать обслугу карробаллист, отряд префекта каструма и прочие вспомогательные силы. Те погибать не собирались, поэтому сыпанули в разные стороны.
Впереди них улепетывала конница, набранная в кельтском племени треверов. Отряд промчался по склону мимо меня, потом спустился к реке и поскакал генеральным курсом на север вдоль ее берега.
Кто-то из трубачей в каструме все-таки проявил мужество и дважды исполнил сигнал тревоги. Его услышал легат десятого легиона Тит Лабиен, который со своими починенными был уже на противоположном берегу реки, приближался к лесу.
