Гезат

Они знают, что скоро наша армия разойдется по зимним квартирам, и ты уедешь в Рим, собираются перебить легионы по отдельности. Вот список заговорщиков.

Гай Юлий Цезарь быстро пробежал глазами по исписанному клочку папируса. Пару раз его брови взметались вверх. Наверное, попадались знакомые имена.

— Список составил твой человек? — недоверчиво спросил проконсул.

— Имена были переданы устно, а я их записал, потому что забыл бы или перепутал, — ответил я и добавил, поняв, почему он задал вопрос: — Моему человеку можно доверять.

— Неблагодарный негодяй, — произнес Гай Юлий Цезарь без злости, устало, подразумевая, надеюсь, эдуйского вождя.

— Тот, кто победит армию победителя галлов и германцев, станет правителем и тех, и других. Такой соблазн кому хочешь вскружит голову, — поделился я.

— По приезду в Бибракту я отделю эту голову от туловища! — пригрозил проконсул.

— Тогда его место займет другой. Лучше перессорить их, посеять недоверие между ними, чтобы никогда больше не объединились, — подсказал я.

— И ты знаешь, как это сделать? — сразу ожив, задал он вопрос.

— Да, — ответил я. — Вызови сюда сперва Думнорикса. Пусть передадут, что ты тяжело болен, не можешь двигаться дальше, а тебе надо срочно переговорить с ним. Думнорикс обязательно приедет, чтобы посмотреть, как ты умираешь. К тому времени ты почувствуешь себя лучше и щедро наградишь его.

— Наградить этого мерзавца?! За что?! — возмущенно воскликнул Гай Юлий Цезарь, у которого даже порозовели щеки.

"— За что угодно. Чем более нелепым будет повод, тем лучше, — сказал я. — На день-два позже пошли гонцов к остальным из этого списка. Они должны прибыть сразу после отъезда Думнорикса и узнать, что его щедро наградили. Ты арестуешь их и скажешь, что попросил своих друзей, не называя их имен, проверить, действительно ли они друзья Рима, как заверяли тебя. И выяснилось, что это далеко не так, что они замышляют напасть на нашу армию.

— Хитрый грек, тебе надо заседать в римском сенате, а не командовать декурией! — восхищенно воскликнул командующий армией.

— К сожалению, родителей не выбирают, и мне не повезло родиться в семье римского патриция, — произнес я смирённо.