Гезат

Начался август, скоро здесь польют дожди, похолодает, так что, по мнению рядовых воинов, пора на отдых. Мост сожгли. Наверное, чтобы германцы не зачастили в гости к кельтам. Теперь они знают, что римлянам построить мост и переправиться к ним — раз плюнуть, поэтому будут вести себя тихо. До поры до времени, конечно. Я-то знаю, что они еще много римской крови прольют, как в этих краях, так и в самом Риме.

После переправы мы пошли не на юг, а на север. Как проболтался Децим Юний Брут, командующий армией решил наказать кельтские племена, живущие на острове Британия, за то, что помогали венетам и моринам.

И вообще, ему надо было еще кого-нибудь победить в этом году. Иначе, какой он великий полководец?!

46Трирема «Лигерская» дрейфует в полумиле от Белых скал будущего Дувра, поселение на месте которого сейчас носит название Дубрис. Эти меловые скалы стометровой высоты были нашим ориентиром в светлое время суток от, скорее всего, будущего порта Булонь, на месте которого сейчас поселение под названием Бонония.

На вершине скал толпятся вооруженные аборигены, конные и пешие. Эти места занимает кельтское племя кантиев, но римляне всех обитателей острова называют бриттами. Не трудно было догадаться, что встречающие не рады непрошеным гостям, хотя послы, приплывавшие на материк, утверждали, что на острове живут друзья римлян и никого больше. Полоска берега под скалами узкая. Если высадится на нее, будешь засыпан сверху камнями и не только и не сможешь ответить. Поэтому римский флот ждет с моря погоды, точнее, прилива и попутного ветра. Тому, кто не знает, куда плыть, любой ветер попутный, так что ждем хоть какой-нибудь."

"Наш флот состоит из восьми десятков транспортных судов, в том числе захваченных в прошлом году у венетов и проданных союзникам, и полутора десятков трирем и либурн из тех, что были построены на Лигере. В транспортники погружены два легиона, девятый и десятый. На военные суда взяли воинов из других подразделений, тех, кто участвовал в морских сражениях с венетами, в том числе и мою турму.

Наш обоз и семьи остались в каструме возле Бононии. У моих жен будет время наругаться досыта и притереться до моего возвращения. Я уже понял, что две жены — это в два раза лучше, чем одна, и в два раза хуже, чем ни одной. Главное — не вмешиваться в их разборки. Младшую жену-тенкретерку зовут Оттилия (Богатая). Надеюсь, проклятие имени уже сработало, когда попала в плен, и дальше станет талисманом богатства.