Узкое лицо поросло густыми курчавыми черными волосами и кажется шире верхней части черепа, из-за чего голова напоминает грушу, когда писидиец снимает высокую шапку, похожую на фригийский колпак. Впрочем, делает он это очень редко. Я видел только раз, когда он умывался. Мне сразу вспомнилась мода моего детства, когда женщины с ранней осени и до поздней весны ходили в меховых шапках из нутрии, ондатры, норки, лисы, пыжика, и на улице, и в помещениях, и даже за столом не снимали. Это был символ богатства, успешного замужества.
Его бы и летом носили, но уж слишком парко, потом умоешься. Полидор был мужиком крепким. Впрочем, шапка у него была пожиже, не чета пыжиковой. Говорил он мало и короткими, рублеными фразами. При этом мне показалось, что соплеменники считают его отъявленным болтуном. Сами-то говорят еще реже и короче. Явно не от них пойдут турки.
Сначала мы увидели густой сизый дым. Горело что-то посреди деревеньки, обнесенной каменной стеной высотой метра два, неровной сверху, отчего казалось, что сложили ее по пьяне.
Странно было, почему до сих пор не завалилась. Мы подъехали ближе по оврагу, который находился метрах в пятистах от деревеньки. Его использовали как мусорник, скотомогильник, потому что на дне увидел много черепов волов и коз и костей, видимо, не пригодившихся в хозяйстве, что по нынешним временам непростительное расточительство. Поверху и на склонах росли густые и колючие кусты и низкие деревца. Я оставил Бойда и Гленна на дне оврага присматривать за лошадьми, а с Полидором поднялся наверх, чтобы посмотреть, кто орудует в деревеньке.
У этой девчушка лет тринадцати была фора метров в сто. Выскочив через распахнутые ворота, рванула сначала по дороге, идущей мимо убранных полей, а потом, поняв, что там негде спрятаться, свернула к оврагу. Ворот ее белой рубахи был порван спереди примерно до пупа. В прореху проглядывало смуглое тело с черными большими сосками маленьких сисек. Бежала девчушка довольно резво, но все же медленнее своего преследователя.
Он был невысок и, наверное, худощав, но светлый бурнус, который развевался на бегу, делал толще. Светлые длинные штаны тоже были широки, напоминали казачьи шаровары. Лицо очень смуглое, почти черное, и безволосое, несмотря на то, что был не моложе лет двадцати. За широкий черный матерчатый пояс, обернутый вокруг тела не меньше трех раз, был заткнут кривой кинжал с костяной рукояткой и в деревянных ножнах.
