Через ров перебираться пришлось без лестниц. Впрочем, был он неглубок. Разве что испачкались светло-коричневой пылью, взбираясь на более высокую внешнюю стенку рва. Возле ближней лестницы стояли в очереди два воина. Они сразу пропустили меня, хотя это был тот случай, когда я не торопился. Уже лазил по таким лестницам, все было в порядке, но в подсознание сидела неуверенность в их надежности. Закинув щит за спину, чтобы обе руки были свободны, полез вверх. Перекладины слегка пошатывались. Не сильно, однако сердце постоянно дергалось в предвкушении полета.
Наверняка кувыркаться буду до дна рва. Доспехи не спасут от ушибов и переломов, наоборот своей массой увеличат силу удара при падении, если физики не врут. Не хотелось бы на практике проверить придуманные ими законы. Последняя перекладина шаталась сильнее предыдущих. Была она чуть ниже стены между зубцами, поэтому, позабыв о защите, схватился двум руками за дальние их грани, шершавые и холодные, и, быстро протиснувшись боком, спрыгнул на сторожевой ход.
Уже во время прыжка заметил бегущего на меня врага с копьем наперевес. Не знаю, как он появился здесь и ломанулся именно на меня, потому что позади него мои подчиненные возле угловой башни сражались с защитниками крепости, и, наверное, легче было напасть на них сзади. Перемещать щит было поздно, поэтому выхватил саблю и сразу отпрянул вбок, уклонившись от ржавого листовидного наконечника копья. Вроде бы не помешан на бактериях и микробах, но не хочу быть проткнутым ржавой железякой, как будто смерть от отшлифованной будет приятнее.
Следующий выпад врага отбил саблей и сразу прыгнул вперед, дотянулся елманью до его правой ключицы. Удар получился слабоватый, однако и защиты была хилой — обычная кожаная куртка. Неглубокая рана все-таки помешала пидениссцу сделать следующий выпад быстро, что дало мне те так нужные доли секунды, чтобы сместиться еще на полшага вперед и располовинить кожаный шлем, напоминающий обрезанный треух, и череп под ним до густых широких черных бровей.
Только после этого разглядел лицо человека, который пытался убить меня. Это был мужчина лет под пятьдесят с выпученными карими глазами, длинным толстым носом и коротко подстриженными, топорщащимися, почти полностью седыми усами и бородой. Он, как рыба, выброшенная на берег, захлопал ртом, будто хотел напоследок напиться собственной крови, смешанной с мозгами, которая быстро стекала по лицу, почти не застревая в широких усах.
