Гезат

Через час я пришлю обоз с провиантом на неделю, — заверил Аппий Манлий. — Только у меня условие: германцы не должны заходить в город. Располагайтесь на дальнем лугу, вон там, по той дороге примерно в миле, — показал он на северо-восток.

— Если не хочешь, чтобы городские купцы заработали на торговле с нами, пусть так и будет, — согласился я.

— Пусть купцы сами к вам ездят, — принял решение префект. — Так нам будет спокойнее.

Что ж, тоже верно. Меня-то, надеюсь, в город пускать будут, а германцы перебьются.

— Александр, это ты? — послышался знакомый голос с правой башни.

— Да, Кайден, ты не ошибся! — крикнул я в ответ, опознав в спрашивавшем купца Кайдена Туллия.

— Я был уверен, что ты сделаешь в нашей армии карьеру! — польстил он.

— Я теперь гражданин Республики и префект конницы, — не удержался я от хвастовства.

— Теперь буду говорить всем, что у меня есть друг-префект! — продолжил он вылизывать.

Не припомню, чтобы мы были друзьями, но и врагами ведь не были.

— Да, можешь говорить, если тебя вдруг остановят германцы, — разрешил я.

— Сегодня приеду к тебе в гости, — пообещал купец.

— Буду рад! — искренне произнес я, потому что был уверен, что обязательно привезет хорошее вино.

116"

"Армия Гая Юлия Цезаря осадила Массалию (Марсель), которая примкнула к нашим врагам. В город прибыл Гней Домиций Агенобарб на семи галерах, арендованных у купцов, гребцами на которых были его рабы и арендаторы, и сбил массалийцев с пути праведного.

Теперь наши легионеры сколачивают лестницы и щиты для галерей, под прикрытием которых засыпают ров в нескольких местах и насыпают пандус к северной стене города. В Арелате строятся двенадцать галер, чтобы атаковать город с моря. Рабочих рук много, дело спорится. При этом я заметил, что проконсул не спешит штурмовать Массалию. Видимо, не желает проливать кровь своих подданных, по глупости выбравших неправильную сторону. Но и надолго задерживаться здесь явно не собирается, потому что приказал мне провести разведку на запад до Пиренеев. Я послал отряд кельтов и, когда он вернулся, прибыл с докладом к Гаю Юлию Цезарю.

Шатер у него новенький, ярко-красный и с желтой бахромой по швам возле входа. Проконсул стоял спиной ко мне у трехногого стола, за которым сидел раб Секст с карандашом в правой руке и пальцем левой ковырялся в носу с умным видом, глядя куда-то сквозь своего хозяина и даже меня.