Гезат

— Грабежи — это неизбежное зло, никуда от него не денешься. Пусть скажут спасибо, что их не убили, — сказал я, собираясь замять тему.

— Прикажи своим людям немедленно вернуть всё! — потребовал Квинт Фабий Максим.

— Даже если бы захотел это сделать, ничего не получилось бы, потому что все уже съедено, — ответил я насмешливо.

— Тогда я накажу виновных — устрою децимацию! — пригрозил он.

Децимация — это казнь каждого десятого, выбранного по жребию. Таким способом боги точно укажут, кто наиболее виноват.

Я слышал, что такая казнь применяется, но никогда не видел, потому что служил в легионах, не знающих трусости и поражений.

— С германцами такой номер не пройдет, — возразил я. — Они сразу покинут нашу армию, отправятся домой или вовсе перейдут на сторону врага, и Цезарь сочтет, что ты скрытый пособник Помпея.

— Это тебя он сочтет пособником Помпея, потому что из-за твоих подчиненных мы теряем поддержку местного населения! — перекинул стрелки легат.

— С каких это пор крестьяне, тем более, галлы, начали решать судьбу Республики?! Неужели у них завелись родственники в Риме?! — молвил я с издевкой, развернулся и пошел к своему коню, которого держал за повод Гленн.

Не знаю, зачем я провоцировал Квинта Фабия Максима. Когда наделенное властью ничтожество начинает наезжать, у меня порой срывает тормоза. Я спиной чувствовал ненависть, исходившую от легата. Ему надо было или отстранить меня от командования конницей и потом оправдаться перед Гаем Юлием Цезарем, или признать свою никчемность, как командира.

Он ограничился ругательствами в мой адрес, посчитав это третьим, средним вариантом. Только вот в армии, где любая речь на две трети состоит из ругани, больше никто так не посчитает.

По любому, моему подразделению надо было переместиться куда-нибудь, откуда не будут поступать жалобы легату. Лучшим местом была бы территория, которую сейчас контролировали враги. Видимо, аборигены были на стороне Цезаря, потому что сразу несколько человек предложили мне свои услуги, как проводники, обещая перевести через горы тайной тропой, благодаря чему окажемся в тылу центурии, охранявшей один из перевалов.

Хотя вполне может быть, что таким замысловатым способом крестьяне избавлялись от германцев. Я, не спросив разрешения у Квинта Фабия Максима, с отрядом в две сотни всадников отправился в горы."

"Большую часть пути пришлось идти пешком, ведя коня на поводу. День был жаркий и, как назло, безветренный.