Они и сами сообразили, что пора сматываться. Пехотинцы добили раненых врагов и не только и ловко вытряхнули трупы из доспехов, одежды и обуви, собрали оружие, пакуя добычу и привязывая к спинам лошадей своих напарников. В лагере все рассортируем и поделим по долям. Захватили не много, но все равно в ближайшие пару недель будет на что покупать вино и радоваться жизни.
122"
"В этом году аборигены очень попросили богов, и те прислали на засушливые, выжженные солнцем земли еще один ливень, запросто переплюнувший бы тропические.
Это случилось через два дня после нашей попытки захватить холм. Поливать начало до рассвета. Я проснулся от частого перестука тяжелых капель, быстро превратившегося в громкий гул, словно огромная медная труба застряла на одной низкой ноте. Вспомнил, что мы далеко от реки и выше ее уровня метров на сто, так что можно спасть спокойно. Так и сделал. Когда меня разбудили соседи по палатке, встававшие с зарей, ливень продолжался.
Прячась от него и/или учуяв запах копченого мяса, которое нарезал на завтрак Дюрис, в палатку проскользнула генета, наполнив ее сильным мускусным запахом.
Зверушка села у входа, внимательно наблюдая, как раб отрезает и раскладывает на бронзовом блюде тонкие ломтики окорока подсвинка, застреленного мною незадолго до перемещения лагеря на новое место. Гленн смешивал в бронзовом кувшине красное вино с водой. Я приучаю его и Бойда пить вино разбавленным. При мне они так и делают. И блюдо, и кувшин преподнесли мне германцы. Не думаю, что нашли их в каком-нибудь нищем деревенском доме, наверное, грабанули виллу, несмотря на строжайший запрет легата Квинта Фабия Максима.
Бойд, дожидаясь завтрак, шлифовал шкуркой крота клинок спаты. Когда делать нечего, он чистит оружие.
Я умылся дождевой водой у выхода из палатки. Высовывал ладони, ждал, когда холодные струи наполнят их, после чего плескал в лицо, мигом выгоняя остатки сна. Потом кинул генете большой кусок копченого мяса, чтобы не заглядывала нам в рот и не терроризировала своим специфичным запахом.
Схватив подачку, хищница остановилась у выхода из палатки, посмотрела на струи дождя, потом на нас, решила, что промокнуть — меньшая из бед, и выскользнула наружу. Наверное, ей непонятна даже сама мысль, что можно не отнять такую вкуснятину. Я сел за низенький трехногий столик, на котором уже стояли блюдо с нарезкой и ломтями вчерашней лепешки и три чаши с разбавленным вином. Рядом заняли места Гленн и Бойд. Дюрис ел отдельно и после нас, но так же много.
