Гезат

Лук у меня был с натянутой тетивой, поэтому приготовления к боя заняли всего несколько секунд. Гленн тоже быстро перекинул щит со спину вперед и поднял копье, которое ранее лежало перед седлом, лишь придерживал его. Только Бойд оставался спокоен.

— Столько лошадей «коровьей» масти бывает только у германцев, — произнес он.

И действительно, три из восьми лошадей были гнедыми с белыми пятнами или белыми с коричневыми, кому как удобнее считать. Если другие народы недолюбливали «пятнистых» лошадей, позволяли иметь «звездочку» на груди или голове и белые «чулки», то у германцев все было наоборот.

Наверное, потому, что коня «коровьей» масти легче заметить в лесу — в их родной среде обитания.

Когда дистанция между нами сократилась метров до пятисот, разъезд начал придерживать лошадей. Видимо, тоже опознали нас. Последние метров сто проехали и вовсе трусцой.

— Думали, наконец-то повезло, возьмем богатую добычу — и на тебе, свои едут! — весело произнес скакавший впереди германец, обладатель густой рыжей шевелюры заплетенной над ушами в тонкие косички: над левым в две, над правым в три.

Интересно, какое из ушей провинилось и чем?!

— Далеко Цезарь? — первым делом поинтересовался я.

— Далековато, через реку только переправляется, — ответил рыжий германец.

— А вы на промысле? — задал я следующий вопрос.

— Да. Обложили деревеньку, что за теми холмами, — махнул он в ту сторону, откуда прискакал, — сейчас будут штурмовать. — И добавил огорченно: — А нас в дозор отправили!

Деревенька оказалась большой, сотни на полторы домов.

По меркам этой эпохи уже могла бы именоваться городом, если бы была укреплена лучше. Она обзавелась крепостной стеной высотой метра три, сложенной из необработанного песчаника и даже тремя надвратными башнями на северной, восточной и южной стенах. Только западные ворота не имели дополнительной защиты, потому что выходили к крутому спуску, который вел к речушке, разлившейся сейчас в ширину метров на двадцать, а летом, как догадываюсь, усыхавшей до размеров ручья. Посередине поселения высилась статуя богини-женщины, высеченная из того же песчаника, видна была верхняя часть ее туловища и голова с чем-то, похожим на потрепанный венок. То ли скульптор был посредственным, из местных самоучек, потому что заезжая знаменитость обошлась бы поселению слишком дорого, то ли время подпортило шедевр, но я так и не смог определить, кто это. Поскольку вокруг были поля, предположил, что это богиня плодородия Артемида или, как называют римляне, Диана.