Гезат

Иола даже не пискнула, лишь попробовала податься тазом назад и сжать ноги, а потом расслабилась и затихла.

Иногда сразу после полового акта я испытываю к женщине отвращение, причем оно тем сильнее, чем приятней мне было только что. Вот и на этот раз меня прямо таки распирало от желания надавать Иоле по морде. Бить наотмашь, быстро и часто. Не знаю, в чем природа этого явления. Может быть, надо испугать женщину, чтобы в ней все сжалось, и сперма не вытекла. Хотя для зачатия хватит одного сперматозоида, а их влилось несколько десятков миллионов.

Кстати, надо быть очень шустрым, чтобы выиграть при такой конкуренции — стать оплодотворителем.

Иола почувствовала мое настроение и спросила тревожно:

— Я тебе не понравилась?

— Понравилась, все порядке. Это я на другое злюсь, — произнес я то ли лживую правду, то ли правдивую ложь. После чего сказал: — Мне пора идти. Я предупрежу охрану, чтобы тебя не трогали. Выбери из вещей во дворе, что тебе надо из одежды, обуви, украшений. Нам еще много дней придется странствовать вместе с армией.

— Хорошо, мой господин! — улыбнувшись счастливо, молвила она.

138Судьба Гомф подсказала остальным фессалийским городам, что с Гаем Юлием Цезарем надо жить дружно. Если в следующем на нашем пути Метрополе еще не знали о судьбе своего соседа, и пришлось показать им пленных гомфских старейшин, после чего было принято правильное управленческое решение, то из остальных к нам на следующий же день прибыли послы с изъявлением покорности и назойливым желанием снабдить нас провиантом и фуражом.

Им позволили проявить благоразумие и щедрость.

После чего армия Гая Юлия Цезаря соорудила большой каструм посреди равнины на незасеянных полях неподалеку от города Фарсала на противоположном берегу реки Энипефс. Вскоре туда пришел и Гней Помпей со своим более многочисленным войском и расположился на холмах. Можно назвать это предусмотрительностью, но наши сочли признаком трусости. Дополнительным подтверждением этой версии служило и то, что Гай Юлий Цезарь несколько дней подряд строил своих подчиненных, предлагая сопернику сразиться, даже приближался каждый раз все ближе к холмам, но Гней Помпей предпочитал стоять под стенами своего каструма, под защитой «артиллерии».

Хотя и это можно назвать попыткой заманить противника на невыгодную позицию. У трусости всегда десятки оправданий."

"Только вражеская конница проявляла стремление пободаться. По рассказам перебежчиков, она насчитывала около семи тысяч всадников, то есть больше нашей почти в три раза.