Гезат

Кон рассказывал мне, что однажды армия эдуев, собиравшаяся добить ослабленных врагов, увидела летящих навстречу трех журавлей и отказалась от сражения, вернулась домой. Теперь мои воины не сомневались, что победа будет за нами, несмотря на то, что врагов в десять раз больше. Впрочем, в десять — это с учетом стариков, женщин и детей, а без них — раза в три, что тоже немало.

Первыми в дело вступили катапульты. Толстые длинные стрелы, выпущенные залпом, знатно проредили передние шеренги.

Одна прошибала сразу двух-трех вражеских воинов вместе с их щитами. Если ты оказался в середине, то придется сперва стащить со стрелы тело соратника, стоявшего перед или за тобой, а потом повторить его путь, если сумеешь превозмочь адскую боль, если не обессилишь, истекши кровью, если будешь еще жив. Страшная смерть. Дальше стрелы полетели вразнобой, что не уменьшило их результативность, лишь попадать стали в цели в глубине построения. Из-за этого оказавшиеся под обстрелом ускорили шаг, надавили на передних, заставив идти быстрее.

Где-то позади нас буцины затрубили атаку. Это команда коннице. Первым двинулся центр, сразу разогнавшись до рыси. Флангам пришлось догонять. Я старался не сильно отставать, чтобы не обвинили в трусости, хотя уверен, что вряд ли даже те, кто скакал рядом с моей турмой, следят за ней. Все мысли всадников далеко впереди, на остриях вражеских копий. Центр нашей конницы врезался во вражеский строй.

Жалобно и истерично заржали кони и яростно и истошно завопили люди. Затрещали ломающиеся древки копий, зазвенело оружие. В центре вражеского построения образовалась прореха, которая начала быстро затягиваться по мере уничтожения лошадей и наездников.

Я остановился метрах в десяти от первой вражеской шеренги, ощетинившейся длинными копьями с толстыми древками. Если столкнемся с ними, в деле будут две шеренги копейщиков: первая начнет работать от пояса, вторая — над плечом.

Третья будет на подхвате — по возможности бить над головами, благо цель высокая и большая, промахнуться трудно. Пусть ждут. Это не наш час погибать. Я поднимаю приготовленный заранее пилум и мечу вглубь строя. Там тесно, нет возможности закрыться щитом или уклониться. Гельвет, в которого я целил, все-таки успевает присесть, и пилум попадает в грудь стоявшего позади.