Гезат

На следующий день я прошел на остров по дамбе, договорился за сестерций с начальником караула, центурионом-римлянином по имени Тит Геганий, чтобы мне дали подняться на вершину этого почти стапятидесятиметрового сооружения, облицованного светлым мрамором. Маяк служит заодно и крепостью, огражден каменной стеной высотой метра четыре с угловыми и одной надвратной башнями. В нижней части его, усеченной четырехугольной призме с длиной сторон метров тридцать и высотой метров шестьдесят, находятся казарма центурии легионеров, комнаты для обслуживающего персонала, склады с припасами и конюшня для мулов, которые привозят дрова и пальмовое масло, необходимые для поддержания огня ночью.

Иногда зажигают и днем, причем не столько для обеспечения безопасности мореплавания, сколько для подачи сигналов — типа телеграфная станция. На вершине призмы по углам стоят мраморные статуи Тритона — греческого бога морских глубин, отца тритонов и сына Посейдона, бога морей, и Амфитриты, нереиды типа наших русалок. У него было человеческие голова и туловище и дельфиний хвост. Именно на загнутых хвостах и стояли скульптуры. В центре высилась вторая башня шестидесятиметровой высоты, восьмигранная усеченная пирамида со спиральным пандусом внутри. На вершине ее восемь мраморных колонн поддерживали купол, который защищал от дождя место, где разводили огонь и бронзовые зеркала, направлявшие свет в сторону открытого моря. На куполе громоздился восьмиметровый бронзовый Посейдон. Поскольку у меня сложные отношения с высотой, на самый верх решил не пониматься. Как говорил, съездив во Францию, один мой друг, актер по профессии и по жизни, интеллигентнейший человек, если не плюнул с Эйфелевой башни, в Париже ты не был. Если считать Фаросский маяк аналогом Эйфелевой башни, то в Александрии я наконец-то побывал.

Собирался посетить маяк в первый же день, потому что приплыли мы сразу после полудня, но встретили нас не очень приветливо. Что бы там ни говорили про Гая Юлия Цезаря, чуйка у него прекрасная. Он дождался, когда выгрузятся все воины, и только после этого заехал в город, хотя льстивые хозяева зазывали отправиться сразу, с небольшой охраной.

Мол, остальные догонят, тут не заблудишься, дворцовый комплекс виден издали, а мы так рады вам, так рады…

Александрия разрослась почти до тех размеров, что будет в шестом веке нашей эры, и обзавелась стенами и башнями, которые, как мне показалось, почти не изменятся. Хотя могу ошибаться, слишком давно это было, точнее, будет.