Гезат

 — Покажи этим варварам силу нашего оружия!

Если учесть, что римляне и кельтов считали варварами, предложение звучало интересно.

Мы на рысях обогнули вражеский отряд по большой дуге и широким фронтом ударили с тыла. Заметили нас задние германцы только в самый последний момент, когда оставалось только развернуться и закрыться щитом. Мой конь с разгона сбил двоих и оказался возле передней шеренги германцев, увлеченно орудующих копьями. На этот раз я использовал легкую и сравнительно кроткую пику.

Ей было легче и быстрее колоть слабо защищенных врагов. Тем более, что цели были крупные, с большими, вытянутыми черепами, из-за чего напомнили мне фракийцев, хотя у тех деформация черепа была искусственной. Буквально за пару минут я расчистил пространство рядом с собой. То же, может, не настолько эффективно, проделали и мои подчиненные. Уцелевшие германцы, человек двадцать, выставив копья, попятились к своим, оставив легионеров в покое. Поняв, что бой закончился, мои подчиненные быстро собрали трофеи и сложили их в кучу метрах в ста от фланга седьмого легиона, чтобы забрать после окончания сражения. По негласному правилу присваивать сложенные так трофеи нельзя, но правила существуют, чтобы их нарушать.

Ко мне подъехал на коне легат седьмого легиона со свитой из двух десятков молодых оболтусов из знатных римских семей, которые так, не шибко рискуя, но с трудом преодолевая тягости походной жизни, зарабатывают стаж для занятия государственных должностей.

Я знал его в лицо, но не помнил имя.

— Ты из какого легиона? — спросил легат.

— Из одиннадцатого, — ответил я. — Это Децим Юний Брут Альбин прислал нас на помощь твоему легиону.

— Правильно сделал! — похвалил он и приказал: — Оставайся здесь со своими людьми до конца сражения. — Уже собрался было развернуть коня и уехать, но задержался и добавил: — Я доложу проконсулу о вашей помощи.

Наше присутствие имело смысл, пока слева от фланга было открытое пространство.

За это время германцы больше не совались. Затем легион продвинулся вперед, и левый фланг оказался прикрытым лесом. Даже если бы враг напал оттуда, конница не смогла бы помочь. Моя турма осталась в тылу седьмого легиона, где мы и дождались окончания сражения после захода солнца. Видимо, германцы сочли, что наступление сумерек позволит им сохранить лицо, покинув практически проигранное поле боя.