Гезат

С пленного сняли доспехи, связали руки за спиной, надели на голову мешок, из которого перед этим вытряхнули жалкие пожитки одного из его свиты, посадили на другую лошадь, гнедую и поплоше. Своих раненых перевязали. Чужих убитых обшмонали и отволокли в лес. И двинулись дальше знакомой уже дорогой.

Теперь нам трудно выдавать себя за наших врагов, поэтому, во избежание ненужных встреч, впереди и позади метров за двести-триста скакали дозоры из трех человек. В авангарде колонны двигались две декурии, в центре — раненые, пленный и трофейные лошади с приобретенным барахлишком, в арьергарде — третья декурия.

Дважды мы прятались в лесу, пропуская вражеские отряды. В одном было сотен пять, во втором больше тысячи. К реке Аксона добрались ночью, но ждать рассвета не стали, переправились сразу, благо луна светила ярко. На противоположном берегу, на дружественной территории, спалось крепче.

25Когда я зашел в шатер, Гай Юлий Цезарь рассматривал золотую статуэтку копейщика. Я слышал, что у командующего армией нездоровая тяга к драгоценным вещицам.

Теперь вот увидел, с каким восхищением он любуется безделушкой.

— Ты ведь у нас наполовину грек? — произнес Гай Юлий Цезарь. — Что скажешь об этой статуэтке метателя копья? Говорят, ее сотворил знаменитый греческий скульптор Мирон четыреста лет назад.

— Можно посмотреть? — попросил я.

— На, но только не урони! — отдавая, потребовал он.

Я повертел ее, разглядев со всех сторон, после чего вернул, снисходительно улыбнувшись.

— Что тебе не понравилось?! — удивился Гай Юлий Цезарь.

— Это римская подделка, — ответил я.

— С чего ты взял? — спросил он."

"— Во-первых, греки изображали лицо обобщено, идеального, красивого человека без изъянов, а у этой очень индивидуальное, причем с морщинами на лбу. Во-вторых, греки любили движение, а здесь привычная римлянам статика. В-третьих, греки не стеснялись обнаженного тела, тем более, у спортсменов, которые занимались только голыми, не стали бы драпировать его ниже пояса, что привычно для вас. В-четвертых, и это главное, судя по весу, она не из чистого золота; скорее всего, это свинец, покрытый позолотой, чего греки никогда не позволяли себе, считали мошенничеством, — прочитал я короткую лекцию по истории искусства, услышанную в предыдущую эпоху от грека, купленного мною вместе с имением под Кадисом, которого отпустил на волю с условием, что будет обучать моих детей.

— Хочешь сказать, что греки никогда не смешивали металлы?! — не поверил командующий армией.