Да и куда проще «наращивать пропускную способность» уже существующего производства, чем создавать его заново."
"— За этим проследят Воронцовы, — пожала плечами Светлана. — Сергей Михайлович подписал договор субаренды. А базовый договор в наших руках.
— Нормальнооо… — к удивлению Волконской протянул Виктор.
— Да уж, — задумчиво подтвердил отец, вполне впечатленный успехами сына.
Даже более чем, если честно признать.
Вот только в данный момент признание заслуг сына смысла особого не имело.
— Светлана, — вздохнул отец.
— У тебя есть модель ситуации.
Девушка промолчала. Даже аналитик класса «Сигма» не мог просчитать ситуацию.
— Он справится, — коротко заключила она.
— На чем основан расчет? — поинтересовался Виктор.
— Ни на чем, — коротко сообщила клановка. — Это не расчет. Я просто верю.
Мужчины кивнули и задумались. Каждый о своем.
* * *Меня прекрасно кормят, со мной хорошо обращаются…
Очередной сон!
Павел распахнул глаза, вглядываясь в идеально белый потолок, а в ушах мужской голос речитативом сообщал о том, что режим содержания считает санаторием (кем бы он ни был!) и совершенно точно желает раскаяться.
Волконский рывком сел.
— С добрым утром! — пожелал он сам себе, вскакивая на ноги.
«Вылеживать» парень себе не позволял. Чтобы не расслабляться и не потерять счет времени между «гостями», которым раз за разом приходилось отвечать на самые разные вопросы от «Какую кашу ты любил в детстве⁈» до «Не замышлял ли ты худого против государя-императора нашего?».
— Иииии… — протянул клановец, падая из положения стоя в нижнее положение упора лежа. — Р-раз!
Руки привычно «отжали» тело от земли. Молодой человек принялся сосредоточенно отжиматься, разгоняя кровь. Хреновая, конечно, идея «землю толкать» без разминки. Зато подобный ритуал позволял мгновенно проснуться и взбодриться. Оправданием служило лишь то, что в «обычные дни» он такого себе не позволял, отдавая полноценную дань как разминке, так и заминке.
— Пятьдесят два… пятьдесят три… — продолжал считать Волконский вслух.
Процесс бодрил. Это звуки чужого голоса последние недели заставили воспринимать настороженно. Слишком уж часто они, голоса эти, требовали признать вину по таким статьям, с какими и плаху за счастье, избавление и «легкий» исход сочтешь.
Однако, стоило заметить, никто парня и пальцем не тронул. Мозг дознаватели и менталисты ему выжали знатно. Однако психологическое насилие к делу не пришьешь.
