Гимн шута – 8

Уделите мне, пожалуйста, минуту внимания!», произнесенную настолько казенным тоном, что молодому человеку тут же пришла на ум ластиковая тарелка с баландой и небо в клеточку… И это в тот миг, когда клановец уже направлялся к машине Тишь, чтобы хотя бы с часок вздремнуть.

— Простите, господин, я не расслышал, — невозмутимо ответил незнакомец, попытавшийся перехватить молодого человека на пути от оцепления до автомобиля культуристки.

— Слушаю вас внимательно, — коротко ответил мечтающий о хорошей подушке клановец.

— Позвольте представиться, Вениамин Романович, — негромко произнес «перехватчик», чуть поклонившись. — Раведупр Юсуповых. Мой сюзерен желал бы знать, что именно вам известно о смерти нашего родича.

«Нормально так!» — мысленно подивился Волконский, не сразу сообразивший, как именно отнестись к собеседнику. С одной стороны, он держался в рамках формальной вежливости, однако с другой, «контрик» из стана «медведей», едва вспомнил о своем господине, тут же перешел на тон «король знать желает, а я слуга его!».

— Все что мне известно, будет передано воеводе — Льву Демидовичу. Полагаю, что он доведет сведения до своего заместителя. Возможно, в части касающейся, но…

Молодой человек развел руками. Ничем, мол, помочь больше не могу. Хотя он прекрасно осознавал, что лукавил. В любом клане контрразведка хоть номинально и подчинялась главе СБ, но все же всегда находилась несколько особняком, в лучшем случае, сохраняя лояльность Главе клана лично.

— Вы не совсем понимаете, кому именно отказываете, — словно бы чуть удивленно протянул эмиссар.

Не было в его голосе угрозы или гнева. Скорее некая доля непонимания, словно он и сам не мог поверить, что кто-то не готов при звуке имени его покровителя упасть на пол в позе подчинения.

— Во-о-о-от как, — равнодушно протянул Волконский. — Я услышал. Хотелось бы только уточнить: вы действительно сейчас угрожали мне от имени своего сюзерена?

Эмиссар застыл. Нет, не от испуга. Просто все ресурсы ушли на молниеносный просчет ситуации.

— Нет, конечно, нет, — чуть улыбнувшись еще раз склонил голову в поклоне он. — Прошу простить, я неудачно выразился.

— Понял вас, — холодно хмыкнул Павел.