Гиперборей

Гульча упала без сил, сильные руки пещерника укрыли плащом, заботливо подоткнули с боков. Она начала проваливаться в сон, как вдруг те же руки — только почему-то уже не ласковые, а грубые — потрясли ее за плечи. Громкий голос рявкнул в самое ухо:

— Ты поедешь или останешься?

Небо светлело, но внизу под деревьями было еще черным-черно. Олег поднял ее, повел, держа за плечи, к уже оседланным лошадям. Если бы она не ступала по хрустящим углям, оставшимся от вчерашнего костра, поклялась бы всеми заповедями, даже исчезнувшими, что не сомкнула глаз вовсе.

Они выехали на звенящую под копытами дорогу — другую, совсем не похожую на ту, с которой свернули в жуткий лес. Постепенно светлело, копыта стучали бодро. Навстречу двигалась зеленая долина — с ручьями и рощами, на дальнем конце ухоженного поля белело два десятка домиков — обмазанные светлой глиной, лишь сараи уныло смотрели на мир стенами из серых жердей.

Дорога спускалась в долину, дальше шла через весь, сейчас справа тянулось обширное болото, слева вздымался каменистый косогор — не объехать.

Когда последние домики остались позади, Олег прошептал:

— Надеюсь, нас не видели.

— Думаешь, будут расспрашивать?

— Могут, если пойдут и этой дорогой.

Он смутно удивился, что она так спокойно приняла мысль, что за ним уже идет охота. И что не особенно удивилась, услышав о Тайных, но додумать мысль до конца не успел, потому что дальше дорога превратилась в узкую тропку над краем глубокого оврага, впереди показались мшистые кочки старого болота, а еще дальше угрожающе шумел вековой бор, куда рискованно соваться на коне.

Они ехали мимо весей, сел, деревень и городищ, через земли мирных хлебопашцев и свирепых кочевников. Правда, хлебопашцы резали друг друга с той же звериной яростью, что и кочевники, но земли хлебопашцев заселены были гуще, и потому среди землепашцев убитых и покалеченных было намного больше.

Леса сменялись холмами, долины степями, переправлялись в пути через реки, большие и малые. Малые переходили вброд или переплывали, большие одолевали на плотах, уплатив перевозчикам. Гульча пробовала вести счет большим рекам и крупным городам, сбилась и махнула рукой.

Олег хмуро посмеивался, объяснял, что северные соседи не зря зовут славянские земли Гардарикой — страной городов.

— Скоро Киев, — сказал он однажды.