Гиперборей

Олег полагал, что Гульча удовольствуется и они пойдут в трапезную, но она неожиданно вывела своего вороного, заявила:

— Хочу осмотреть город. Мы, миссионеры, интересуемся каждым племенем!

— Опасно, — предостерег Олег. — Здесь много заморских купцов, народ к ним привык, но для киевлян ты — баба в штанах и на коне. Это диво большее, чем смок.

— Меня называли поляницей. Значит, здесь знают женщин-воинов, амазонок. У меня быстрый конь, острый кинжал. Я не выгляжу слабой, верно?

Олег посмотрел на нее долгим взглядом, кивнул:

— Как знаешь.

Я завтра-послезавтра еду дальше.

— Я это учту, — ответила девушка высокомерно.

Конь пошел игриво боком, она подобрала поводья, вихрем вылетела за ворота. На улице кто-то заорал возмущенно, далее Олег услышал лишь дробный стук копыт.

Он задумчиво покачал головой, отправился в корчму. Народу было меньше, соберутся к вечеру, и он поел быстро, без помех, разговоров интересных не услышал. Все еще в задумчиво-потерянном состоянии духа вернулся на чердак, долго раскладывал обереги, гадал так и эдак, но ничего путного не выходило, один оберег опровергал другой.

Быстро наступил вечер, Гульчи все не было. Олег, начиная тревожиться, подошел к окну, пытаясь высмотреть одинокую всадницу. На соседних крышах дрались вороны, к ним подбирался, прижимаясь брюхом к выструганным деревянным черепицам, тощий кот. Небо темнело, бледный серп луны постепенно наливался зловещим блеском.

Олег собрался зажечь лучину, светильника на чердаке не оказалось, как вдруг услышал далекий скрип внизу.

Он оставил огниво, быстро бросил шкуры поверх меча, сел на лавку.

Ляда поднялась, снизу донеслись мужские голоса, пахнуло кухней. На чердак по-хозяйски неторопливо вылез крупный человек с лохматой бородой, в поношенной одежде. На широком поясе висел короткий нож.

— Не возражаешь, если войдем? — спросил он зычно.

— Возражаю, — ответил Олег, руки он держал на коленях.

Человек смерил Олега насмешливо-презрительным взглядом, крикнул вниз, придерживая ляду:

— Хлопцы, он возражает!

Из проема поднялись еще двое.

Первый напоминал медведя — коротконогий, толстый, двигался медленно, переваливаясь на каждом шагу. Второй был, как хорек: с дергающимся носом, быстрый в движениях, беспокойно озирающийся. Губы у него были, как у мертвеца, лицо бледное, с желтизной. Он пинком захлопнул ляду, встал сверху, держа ладони на поясе, где висели длинный нож и акинак.