Гиперборей

Олег тащил пленника, держа, как в кузнечных клещах. На улицах пусто, но в далеком князьем тереме, а также в домах тиунов, русичей, тысяцких еще горят желтые огоньки: лучшие люди Киева ложатся поздно. Желто-красные огоньки лучин уже загорались в землянках и хижинах смердов, наемных работников — эти, напротив, встают рано: кто рано встает, тому бог дает.

Они прошли по главной улице, свернули, снова свернули. Олег обливался потом, нужно было следить за улицей, за темными тенями и за Гульчей, которая с подозрительным постоянством всякий раз исчезала перед каждым покушением на него.

Они миновали кузницу, за ветхой стеной бухали молоты, через дырявую крышу поднимались отдельные струйки сизого дыма. Из другого дома пахло свежим хлебом, в окнах суматошно мелькали быстрые тени. На дальнем холме на фоне уходящей ночи высвечивался огромный столб — Гульча рассмотрела вырезанное из векового дуба жесткое лицо: глаза, как у сокола, ноздри раздуты в гневе, челюсти сжаты.

Олег внезапно толкнул пленника в темную подворотню, мгновение спустя вышел оттуда один, потер ребро ладони:

— Теперь пойдем одни.

Дом варяга отсюда третий.

Она спросила недоверчиво:

— Я не слышала, чтобы он объяснял тебе дорогу!..

— Объяснял молча, — бросил Олег. Глаза его были жесткими, pуки дрожали, ноги дергались. — Мы, волхвы, легко читаем такие знаки!

Навстречу по тесной улочке двигались груженые подводы, через борта свисали тонкие сухие ноги ланей, лосей, на двух телегах везли забитых медведей.

Лошади ступали понуро, привычно. Везли битую птицу, на последней телеге в глубоком корыте прыгала рыба. Обгоняя подводы, проскакали княжьи гридни — суровые, в кольчугах, в глазах — лед. Олег и Гульча поспешили прижаться к забору, давая дорогу.

Впереди стучали по камням посохи. В сторону княжеского терема шли, переговариваясь, тепло одетые, несмотря на предстоящий жаркий день, дородные осанистые люди. Бояре и воеводы, тиуны и тысяцкие — все спешили к порогу великого князя киевского Самовита, буде понадобятся.

Один из дородных, в расшитой серебром сорочке, приотстал, на миг скрылся в тени, а когда луна высветила снова, на том месте уже никого не было. Олег покосился на быстро светлеющее небо, взял Гульчу за руку, они перебежали к тем же воротам.

ГЛАВА 11

Терем высился в глубине небольшого двора, за массивными воротами виднелась добротная крыша, а сам забор почти не уступал той стене, которой Кий в молодости обнес свой город.