Гиперборей

Поздно ночью раздался стук копыт. Олег невольно схватился за меч: к дому подъезжали тяжело вооруженные всадники — шестеро вместо троих. Гульча, глядя на него, потянула из ножен свою узкую саблю. Олег дунул на лучину, в полной темноте стал за дверью. Всадники остановились возле крыльца, громко звенело оружие. Кто-то поднялся по ступенькам, скрипнули перила. Распахнулась дверь, мужчина шагнул через порог. Олег схватил его за горло, вмял затылком в дверной косяк. Острие меча уперлось под левое ребро:

— Кто таков?

Под пальцами задергалось, он чуть ослабил хватку, и человек просипел:

— Я.

.. воевода Рюрика...

— Врешь. Где Рюрик?

— Позади...

В темноте Гульча задела Олега локтем, выскользнула. Олег держал незнакомца за горло, не давая шелохнуться, грозя сломать хрупкие хрящи.

На улице послышались мужские голоса, затем негромкий голос Гульчи:

— Рюрик здесь... Все хорошо.

Олег толкнул незнакомца к столу, все еще вслушиваясь в шорохи. На крыльце затопали, Олег зажег от светильника лучины, воткнул в щели между бревнами.

В багровом свете увидел входящих в комнату Рюрика, Асмунда. За ними вошли еще двое вооруженных до зубов мужчин — немолодых, суровых, настороженных. Третий незнакомец уже сидел за столом, куда швырнул его Олег, обеими руками осторожно щупал кадык. За двумя мужчинами вошла статная женщина в плаще с надвинутым на глаза капюшоном. На руках у нее был спящий ребенок. Олег узнал Умилу.

Гульча зажгла от лучин факелы, поставила в углах. Рюрик кивком пригласил троих спутников сесть, мрачно поинтересовался у незнакомца за столом:

— Рудый, опять полез поперед батьки?

Незнакомец, которого Рюрик назвал Рудым, ответил хрипящим голосом:

— Ты назвал его пещерником!.

. Если бы я знал, что он знает такие молитвы, я бы зашел иначе."

"Он бросил злой взгляд на Олега. Был он смугл, кареглаз, роста среднего, в кости неширок, но тугие мускулы подсказали Олегу, что этот человек очень силен, гибок и очень опасен. Очень. На нем меньше всего было доспехов, лишь тонкая кольчуга, — чисто выбритая до синевы голова блестела в багровом свете факелов, с макушки свисала длинная прядь черных, как воронье крыло, волос.

Пальцы Рудого растирали посиневшее горло, в глазах было обещание расквитаться при первом же удобном случае.

Рюрик прошел к столу, с грохотом бросил на середину железные перчатки:

— Святой отец, это мои воеводы. Аскольд, Дир и Рудый. Ты всех знаешь, кроме Рудого. Все крепкие, надежные русичи. Я оставляю войско на них.