Гиперборей

Олег, словно ведомый непонятной силой, медленно слез с коня, припал к земле, поцеловал холодный прибрежный камень. Постоял несколько мгновений, склонив голову, вздохнул и взобрался в седло с непривычной для него медлительностью.

— Что случилось? — спросил Рюрик встревоженно. — Видение?

Асмунд и Рудый подъехали поближе. Олег кивнул, сказал торжественно и печально:

— Здесь навсегда остановят сынов Рудольфа.

Рюрик непонимающе оглянулся на крутые волны по всему озеру:

— В воде?

— Я зрел битву зимой. Сеча будет лютой, лед проломится, много сынов Рудольфа погибнет среди льдин, многим уготован полон.

С тех пор надолго перестанут лезть на земли русов. Русское войско поведет юный князь новгородский... твой потомок.

— Сын? — спросил Рюрик жадно. Он оглянулся на ребенка в руках Умилы. — Игорь?

— Через триста лет... Сколько раз скажешь пра?

Они отъехали от озера, Асмунд оглядывался:"

"— Скажи, Вещий... А земли, что миновали... Бодричей, лютичей, дупичей, гнездян...

— Станут немецкими землями, — ответил Олег невесело.

 — Даже огромные земли пруссов будут захвачены! Пруссия сохранит название, но славян не останется. Все земли, что мы проехали, падут, а народы — сгинут. Заслуга Рюрика и войска русичей в том, что объедините восточное славянство. Сумеете дать отпор.

— Мы?

— Ваши дети сумеют.

Рюрик все оглядывался на озеро, сказал вдруг со злостью:

— Лютичи, бодричи, костичи... Они же своими жизнями купят нам время! Триста лет будут их уничтожать? За это время можно наточить мечи и оседлать коней даже при нашей славянской лени!

А Рудый встрепенулся, сказал тревожно:

— Постой, мы же в дне пути до Новгорода? Неужто враг подойдет так близко?

— Отшвырнут, — сказал Олег странным голосом, его глаза смотрели поверх голов, поверх дороги.

 — Отобьют охоту на... семьсот лет!.. Сыны Рудольфа снова пойдут на эти земли через семьсот лет... а твои потомки, потомки Асмунда и Рудого... отшвырнут их еще раз. Уже навеки.

Они долго ехали молча, каждый погруженный в свои думы. Гульча держалась рядом с Олегом.

Всякий раз, когда он поднимал голову, встречал ее вопрошающий взгляд. Она словно порывалась сказать что-то, но едва заглядывал ей в глаза, поспешно отворачивалась. Щеки ее побледнели, она тревожно посматривала по сторонам.

Когда подъехали к речке, встретили у моста двух оседланных коней. Копья и мечи в ножнах торчали из чехлов. Двое гридней под строгим надзором росса приколачивали перила. Один шагнул навстречу, поднял руку:

— Стой! Я не спрашиваю, кто и откуда.