Гиперборей

Она испуганно распахнула глаза, непривычно крупные, с огромной радужной оболочкой, темно-коричневые, как надкрылья жука-хруща, смотрела непонимающе. Ее брови были высоко вздернуты, придавая лицу выражение сердитого удивления:

— Что?

— Выпей. И мяса поешь. Твои друзья-журавлевцы снабдили.

Она зябко повела плечами, но отхлебнула послушно. Олег наблюдал, как морщилась, кривилась, но мужественно вливала в ослабевшее тело горький напиток.

— Меня хотел взять Жужунак, — объяснила она. — Это отец моего жениха! У них жену погибшего берет брат или любой родственник.

Я воспротивилась — ведь еще не была женой его сына. И вообще не собиралась ею становиться, если сказать всю правду... Жужунак в ярости бросил меня в погреб. Морш, мой брат, собирался помочь, но он еще был слаб от раны. Я сумела подкупить стража, бежала. Но в это время пошли на приступ местные племена, вспыхнул пожар. Я спряталась в колодец, где долго слышала крики, звон оружия. Потом в колодец начали сбрасывать трупы. Я вжималась в стены, карабкалась по убитым. Это были одни обры, и я поняла, что их победили. Трупов навалили столько, что ночью смогла выбраться... Они праздновали, перепились. Я украла коня и всю ночь скакала без дороги, держа направление на север... Это были не журавлевцы, другие! Жестокие. Они убивали всех.

Олег промолчал, глаза его были печальными. Он помнил, что ту крепость должны были захватить журавлевцы. Девушка жевала мясо быстро, держа ломтик у рта обеими руками, как белка орех.

— Как ты уцелел, когда горело капище? — вдруг спросила она.

 — Тебе помогают боги?

— Я не остался в храме, — объяснил он нехотя. — Сразу выскочил с другой стороны, укрылся в кустах. А дальше подоспели журавлевцы.

— Ты их дразнил нарочно, — сказала она убежденно. — Так яростно кричал про святыни, осквернение!.. Изображал бешенство, но внутри был холоден, как замороженная лягушка. Мы, женщины, такое чувствуем.

Олег пожал плечами:

— Не преувеличивай. Я сам волхв, пещерник. Мне больно осквернение любой святыни. Даже чужой.

Она смотрела недоверчиво.

Ее плечи вздрагивали, Олег укрыл ее плащом, сам лег по другую сторону костра. Конь звучно хрустел листьями, прядал ушами. Не фыркал, что значило бы приближение других коней. Стемнело, в темном небе загорелись звезды. Ночью в лесу не ходят даже бывалые охотники.

Он дремал, когда рядом зашуршало. Гульча подползла, прижалась к спине. Олег не двигался, выжидал. Она пошевелила плечами, прижалась теснее, ее ледяные руки скользнули ему под рубашку.